— Когда ты пойдешь к десертной стойке, я встану за тобой. Передай мне номер своего телефона, ладно?
— Я еще раньше заметила тебя за столиком. Та блондинка твоя жена или подружка?
— Подружка.
— Черта с два! Она твоя жена. Это сразу видно. Красивая.
— Ничего. Ты дашь мне номер?
— А ты как думаешь?
Конечно, она дала. Позже она даже проследила, как они с Хэппи уезжали, запомнила, вероятно, номер его машины, чтобы выяснить, кто он такой. На ее месте он сделал бы то же самое. Это была игра, восхитительная, как рулетка в Монте-Карло, и гораздо более интересная.
В комнате стало холодно, и было бы очень приятно забраться назад под одеяло, но было уже десять минут одиннадцатого, время вставать. Еще пять минут, подумал он. Потом разбужу ее. Другие женщины всегда терпеть не могли вставать, потому что у них все было по-другому: им не нужно было спешить домой.
Иногда все они проходили перед его мысленным взором — пылкие и недотроги, брюнетки и блондинки. В конце, когда роман шел к завершению, они значили для Йена очень мало. Он думал, что так же будет и с Роксанной, но это время еще и близко не подошло. Она продержалась дольше, чем все предыдущие, и одна мысль о том, что она может лежать в постели в объятиях другого
мужчины, вызывала у Йена приступ бешеной ревности. Он себя знал.
Он также знал, что Хэппи является неотъемлемой частью его жизни. Они поженились, когда ему был двадцать один год, он только что окончил колледж. Да, верно, что его отец, на которого произвели впечатление утонченность и очарование молодой девушки, а кроме того, ее происхождение из старой колониальной семьи, подтолкнул Йена к браку. Но он и сам полюбил Хэппи и любил ее до сих пор. Любовью, которая не имеет никакого отношения к сексу. Эти два вида любви совершенно спокойно могут сосуществовать в мужчине. Женщины же, особенно жены, никогда этого не понимают. Нужно отметить, что и его отец тоже этого не понимал. Предположим — немыслимое предположение, — что он решит оставить Хэппи. Старик, как пулями, взорвется такими словами, как «семья», «верность», «достоинство», «любовь». Да он просто сровняет с землей дом! И еще Йен вспоминал свою мать, свою милую, нежную мать, так похожую на Хэппи…
Пяти минут не прошло, но он уже окончательно проснулся, бесшумно встал, оделся и причесался в ванной комнате. После любовных игр у него всегда были взъерошены волосы, потому что Рокси любила трепать их. Она вообще любила гладить его всего. Вспомнив об этом, он улыбнулся своему
отражению в зеркале.
— Да, ты роскошный, и я схожу по тебе с ума, — раздался голос Роксанны. Подойдя к Йену сзади, она, обнаженная, прижалась к любовнику и, поднявшись на цыпочки, положила подбородок ему на плечо, чтобы в зеркале появилось двойное отражение. — Ну разве мы не потрясающая пара?
— Отнюдь не плохая.






