— Это дело! — оживился Доцент. — Как-то раз тащили мы одну диггершу, а может быть сталкершу, и без конца её подтрунивали, чуть совсем не застращав.
— В каком смысле тащили? — настороженно спросил Дед, не ожидая от товарищей неспортивного поведения.
— Под руки — ноги она подвернула, причём обе. Чего она испугалась больше — неизвестно: может быть нас, а может статься — одиночества. Не ожидала она появления таких свирепых морд… Кащей с Сутулым поддали лишнего, ну и давай прикалываться над девицей.
— Ладно — тащим. На выходе поделим…
— Мне филей!
— А для каких целей? Есть или…
— Вот вечно тебе нужно задать идиотский вопрос, после которого я и сам не знаю…
— Еле успокоили сталкершу, — закончил Доцент.
Вернулась Наина, с ворохом тропической одежды. В суматохе приключений, все начали забывать, куда предстояло держать путь и, куча белья напомнила им об этом. В примерках и прикидках незаметно
подкрался вечер. Ужинали вяло и, несколько торопливо, стараясь побыстрее завалиться на боковую.
Комбат тяжело ворочался во сне: первую часть ночи ему снились золотые побрякушки, торчащие изо всех мест могучего тела. «Такой пирсинг нам ни к чему!» — хотелось закричать старому сталкеру во всю глотку. Вторую часть ночи он был на рыбалке и летал, вместе с тайменем, в окружении мелкой кильки, а ворона пыталась клюнуть его в зад. Мимо пролетела стая туристов. Затем, как настоящему сталкеру, ему пришлось уйти в неизвестность, вслед за туристами. И ушёл…
От взрыва тунгусского метеорита, Кащей летел, свистел и кувыркался, но в полёте успел сообщить, что все, в общем-то, не очень порядочные люди. Встретив на своём пути стаю туристов из постороннего сна, он их сердито обругал, не в состоянии погасить ускорение. Огонь с водой, остались где-то внизу, лужёные глотки при туристах, а Кащей остался ни с чем… Правда, дальнейшие сновидения не вписывались в его мировоззрение: на нём были надеты роскошные пурпурные шаровары, под вычурным платьем и чачван на лице, а на ногах черевички от Наины.
Сны Деда отличались сумбурностью и непредсказуемостью: то Наина каталась на его горбу, то его и вовсе запрягли в «тройку», с ветерком бороздя сибирские просторы. Затем были геликоптеры, субмарины и шпионаж, в пользу иностранного государства. После поимки и посадки: сырые подземелья, казематы и прочие прелести…
Почтальон полночи отстаивал своё право выбора, которое было небогатым и не имело чётко определённых контуров. Кордебалет, хоть он его и не заказывал, наяривал такие па, что волосы шевелились, а хор цыган пел похабные песни…
Привидения в катакомбах, но он улыбался, несмотря ни на что…
Доценту Комбат делал массаж, сломав все рёбра. Из леса доносились удары и стоны таких же бедолаг, лежащих вповалку с поваленными деревьями.






