Наина встретила их у входа, как всегда, таинственно улыбаясь, но сейчас в её облике было что-то неуловимое и незнакомое, пока до всех не дошло, что она была одета в необычное платье, а на её груди поблёскивало роскошное бриллиантовое колье. Кто разинул рот, кто почесал затылок…
— Не сомневался! — злорадным шёпотом, чтобы не услышал Крон, выдавил из себя сарказм Комбат. — Не сомневался…
Он хотел отпустить вслух ещё какую-нибудь гадость, но на ум ничего не приходило, кроме осознания того, что в облике обстановки, так же произошли неуловимые изменения, недоступные для понимания. «Может быть, мне всё это уже мерещится, — рассуждал он, — и мы сами изменились на ментальном уровне, недоступном для понимания? Пусть эта аксиома избита, но факт остаётся фактом — всё, рано или поздно, должно подвергнуться переменам. Сказать о том, что произошла какая-то сумятица, не приходилось, но в движениях членов группы наметилась чётко выраженная хаотичность. Подобную ситуацию можно наблюдать на вокзале, когда одни ищут встречающих, а другие наталкиваются на них, пытаясь забраться в отправляющийся поезд».
Сталкеры, кто бочком, а кто ускоренным шагом, прошмыгнули в банкетный зал и уже там, приходя в себя, не спеша разбирали поклажу. Кащей извлёк на свет двадцать килограмм балыка, с которым, почему-то не захотел расстаться на берегу.
— И не лень тебе было, такую тягу переть? — выразил Сутулый общее мнение. — В агрегате есть данные, для производства этого продукта!
— Не хочется жевать чужие сапоги, — ответил Кащей, мысля по старинке и не желая приобщаться к научно-техническому прогрессу.
Компания, расположившаяся за столом, старалась не думать о происшедшем за последнее время. Такие мысли
отгонялись прочь, возвращаемые вплавь потоком горячительной жидкости. Помахивая руками в знак приветствия, если это понятие применимо к бестелесным образам, изгнанные снова занимали свои места, пытаясь вмешаться в процессы осмысления предшествующих событий. Наина оставила сталкеров располагаться, а сама исчезла, в одном из бесконечных коридорах лабиринта по своим, одной ей ведомым, делам.
— Видели, в каком виде она вышла? — загадочно произнёс Почтальон, сделав, при этом, такое умное лицо, что позавидовал бы даже академик, зачитывающий доклад на симпозиуме физиков-ядерщиков.
— В каком? — насторожился Крон.
— Во! — сделал характерный жест руками, предыдущий оратор, которые определяли параметры королевского статуса.
— Ясно! — заступился Крон за Наину. — Выйди она голой, то у вас этот факт не вызвал бы никаких подозрений, или, по меньшей мере — не удивил. Спросите ещё, почему без штанов!
— Ну, и почему? — осведомился Комбат, от имени всего коллектива.
— Потому что это не азиатская мода, в которой платье носится вместе с шароварами.






