— Почему мы должны надрываться на протяжении всего дня, рубить деревья, доставлять воду, делать все возможное, чтобы выжить, просто для того, чтобы какие-то бредовые наркоманы разгуливали среди нас? Это как быть...
— Ладно, достаточно.
– сказал Беллами, прерывая его. Он посмотрел на Октавию. Нижняя губа сестры задрожала, стоило ей обвести взглядом костер.
– Ты объяснила свою позицию.
Но здесь еще девяносто четыре человека. У каждого из них своя точка зрения, и они не нуждаются в том, чтобы ты говорила, что им думать.
— Я согласна с Грэмом!
– это был девчачий голос. Беллами обернулся и увидел девушку с короткой стрижкой с Уолдена, которая смотрела на Октавию.
– У нас у всех в Колонии была дерьмовая жизнь, но, как видите, никто больше здесь не был замечен в краже.
– она прищурилась.
– Кто знает, что она украдет в следующий раз.
— Успокойтесь все.
– Кларк поднялась на ноги.
– Она же извинилась. Мы должны дать ей еще шанс.
Беллами удивленно посмотрел на Кларк, ожидая всплеска негодования. В конце концов, это именно она должна винить Октавию больше всех. Но когда он снова взглянул на Кларк, единственное, что он почувствовал - это огромную благодарность.
— Нет.
– голос Грэма был тверд. Он обвел взглядом круг собравшихся у костра, его глаза светились, но это явно было не отражение пламени. Он развернулся к Уэллсу, который все еще стоял рядом с Кларк.
– Ты же сам говорил, что нужно поддерживать порядок, иначе здесь начнется ад.
— Хорошо, что ты тогда предлагаешь?
– спросил Уэллс.
Грэм улыбнулся, и Беллами показалось, что кто-то вылил ушат ледяной воды прямо
ему на спину. Когда Грэм отвлекся, он подошел к Октавии и обнял ее за плечи.
— Все будет хорошо.
– прошептал Беллами ей.
— Сочувствую.
– сказал Грэм, разворачиваясь к Беллами и Октавии.
– Но у нас нет выбора. Она подвергала жизнь Талии риску. Мы не можем дать ей еще один шанс. Октавия должна умереть.
— Что?!
– вскричал Беллами.
– Ты в конец охренел?!
– он посмотрел по сторонам, ожидая увидеть море взбунтовавшихся лиц, но лишь несколько человек были удивлены решением Грэма. Остальные дружно кивали.
Беллами прикрыл собой дрожащую Октавию. Он готов был к чертям собачьим сжечь эту чертову планету, если хоть кто-нибудь посмеет тронуть его сестру.
— Проголосуем?
– Беллами кивнул подбородком в сторону Уэллса.
– Ты тут у нас борец за демократию. Это вроде бы справедливо.
— Я не это имел в виду.
– отрезал Уэллс. Черты его лица исказились от гнева.
– Мы не будем голосовать за или против смерти человека.
— Нет?
– Грэм приподнял бровь.
– То есть это нормально для твоего отца, но не для нас?
Беллами поморщился и закрыл глаза, услышав звуки соглашения со стороны толпы. Это было именно то, что он никогда бы не сказал в этой ситуации, ну, разве что для того, чтобы причинить боль Уэллсу.






