Ведь я – профессиональная неумеха лазанья по фаллосам – сумел всё же вскарабкаться на вершину. Здесь дул тёплый ветерок, бриз, можно сказать, если бы рядом была хоть какая-нибудь лужа поавторитетнее реки, протекающей снизу.
С высоты народ, собравшийся в долине, казался термитным стадом, копошащимся где-то там, далеко, чужим и смешным. Надо же, точно стадо! Все ползали, шевелились, иногда останавливались, скучивались в кучки, глазели на нас и, видимо, разыгрывали меж собой малоазийскую «тотошку» или же перемывали кости каждому из четверых участников.
Три моих конкурента молились
каждый на свой лад, а что мне, православному, делать? В этом царстве молятся совсем не тем богам и не так, как в православных царствах, здесь даже о христианстве, наверное, ещё не слыхали. Тут же я вспомнил напутствие своего гида, который в отличие от меня, такого хорошего, верного и православного, не забыл напомнить об обязательной молитве Богородице. Он молится неизвестно кому, то есть язычник, но помнит о моей обязательной молитве, а я, такой праведный, совсем забыл! Конечно же, наверху я ударил в гонг и прочитал тропарь Богородице. Ведь недаром говорится там: «… зриши мою беду, зриши мою скорбь, помози ми, яко немощну, окорми мя, яко странна…».
Это просьба к Богородице Одигитрии, чтобы научила дурака: что делать и как, потому что самому из этого зазеркального мира мне навряд ли удастся выбраться.
Но тут образ моей давнишней избранницы, моей нежной неженки, моей ненаглядной и единственной возник пред затуманенным взором. Причём, образ так ясно проступил на скальных кручах, обступивших монастырскую долину, что мне стало жутко.
Что ж это я? К кому в женихи ломлюсь, когда есть уже невеста?! Зачем лез сюда, козёл вонючий? Я ругал себя последними словами, но дело сделано. Всё же, как говорится в одной еврейской пословице: из каждого безвыходного положения есть, как минимум, два выхода. Эх, где наша не пропадала!
– Господи! Любовь – сильнее смерти! Да будет воля Твоя! – вот и вся молитва, получившаяся у меня.
Эту,
сочинённую наспех молитву, я выкрикнул с таким апломбом, что копошащийся внизу народ услышал. Многие почему-то стали тыкать в мою сторону указующими перстами, мол, поглядите-ка! Почему же люди внизу показывают на меня пальцами?
И словно ответ откуда-то, в голове пронеслось: ВЫБОР! ЭТО ТВОЙ ВЫБОР!
Вдруг все восемь этажей ступенчатой башни, стоящей на вершине замкового утёса, вспыхнули ярким светом. Это тем более стало заметно, потому что день уже клонился к вечеру. Из последнего восьмого этажа в сторону в сторону фаллоской площади протянулась светящаяся дорожка.






