Эта дорожка всё сильнее проявлялась в сгущающихся сумерках, то есть на глазах материализовывалась, и – о Боже! – пробежала над головами празднующих прямо к моему каменному пьедесталу.
В том мире, где я до этого жил, мне такого подножия к памятнику только и не хватало!
– Да будет воля Твоя! – ещё раз подстраховался я и ступил на дорожку. Толпа внизу дружно взвыла:
– Варги! Варги! Иак’хус! Иак’хус! – раздались крики менад и вакханок.
Великолепный
праздник жизни!
[58]
Ого! Эти крики относятся уже непосредственно ко мне, а не к королеве. Заслужить народного поклонения – тоже что-то значит. Ведь недаром же говорится: ежели ты русский и ежели смог доставить радость хоть одному человеку в этом мире, то уже жизнь не зря прожил!
58
Крики вакханок, славословие. Заимствовано из Упанишад.
Светящаяся дорожка оказалась упругой, но прочной. Поддаваясь охватившему меня весёлому бесшабашному настроению, я даже подпрыгнул на воздушном покрове дорожки. Ничего. Не развалилась. Не распалась на куски. Значит, оставался один путь, одна дорога.
– Однако, путь наш во мраке!.. – прикрылся я избитой потасканной фразой, и отправился, рассекая плечом сгущающиеся сумерки, туда, на восьмой этаж. Что будет? чем сердце успокоится? – для меня было загадкой. Впрочем, не настолько уж неразрешимой. Не думаю, чтобы зазеркальная богиня устроила в мою честь какую-нибудь своеобразную мистерию. Что боги, что человеки из других стран и миров всегда пользовались подвернувшимся физиологическим материалом только как
жертвой для свершения обряда.
Но богиня Иштар, выбрав меня заочно, забыла спросить, а соглашусь ли я на мистерию? Нужна ли мне эта мистерия, чтобы стать Проповедником и стану ли я проповедовать настоящую любовь среди называющих любовью обычное сексуальное вожделение?
Весь восьмой этаж этой то ли колокольни, то ли башни опоясывала широкая балконная балюстрада. Такое бывает разве что на маяках, помогающих выбраться кораблям из морских хищных лап в непроглядной темноте. Я спрыгнул на площадку и, не скрывая любопытства, первым делом заглянул в окно. Вернее, окно напоминало собой стеклянную витрину какого-нибудь современного «шопа», а не обычное окно жилого помещения.
Мне стало даже как-то весело от такой показной помпезности. Но с другой стороны, если Иштар любит светлые помещения, пронзённые до самых глубоких глубин солнечными лучами, что же в этом плохого? И стеклянная стена вовсе невидна снизу, как ни присматривайся. Мешает широкая балюстрада и высокие непрозрачные перила. А птицы… птицы, конечно, сюда заглядывают, если им интересно, только вряд ли.






