Неужели всё это не приснилось, не привиделось, не показалось, не поблазнелось, а было в действительности?
Муза поэтов и писателей Эрато видимо только и ждала, когда я вспомню подстрочник предсказания, прочитанный мной на стене храма в Зазеркалье, потому что я снова начал безостановочно писать, но уже не предсказания французского Екклесиаста, а свои, отечественные. Подстрочник предсказания, переведённый Сен-Жерменом на русский язык, запомнился мне так явственно потому, что послужил платформой, толчком для рождающихся в моём сознании размышлений на заданную тему.
Видимо, Сен-Жермен
не ошибался, когда утверждал, что я один из избранных. Но свою избранность человек может направить вовсе не по той бесконечной дороге скучного и серого бессмертного прозябания, которым расплачивался граф с завербованными рекрутами. Поэт живёт в невыдуманном мире добра и счастья, счастья и добра, когда гуляют тени по квартире ещё неотгоревшего вчера. Значит, выбрать какие предсказания писать и декламировать уважаемой публике – должен сам поэт-проповедник, не обращая внимания на посулы и уговоры подписать договор! Интересно, а не кровью ли подписывается договор с уважаемым графом?
Но «проповеди», ложившиеся на бумагу, оттолкнувшись от мрачно-красного предсказания француза, совсем не походили на какие-нибудь сонеты или оды. Это были уже мои предсказания, следуя которым человек может найти для себя что-то реальное. В первую очередь надо будет ознакомить с написанным мою Единственную, мою Неженку-нежную. У неё отменные вкус и чутьё, поэтому первым делом необходимо послушать её мнение.
Кстати, но где же она, моя Ксюша? Я быстренько схватил мобильник и судорожно набрал номер. О, как долго работает поиск в «Билайне!», умереть можно!
Наконец, после двух длинных, нескончаемо длинных гудков на той стороне кто-то нажал кнопку приёма.
– Алло, алло! Вы меня слышите? Слышите? – зачастил я.
Тут же трубка ответила до боли знакомым, нежным и желанным голосом:
– Да, я тебя слышу… или вас? Слушай, мы опять на «вы»? Ещё не надоело ссориться?
Это был её голос, моей любимой, моей ненаглядной! И по тону, каким она мне ответила, чувствовалось, что мы скоро встретимся, помиримся, и никогда больше не будем не то, чтобы ругаться, а даже обижать друг друга.
– Ксюха, послушай, – перебил я. – Как здорово, что ты здесь, в этом мире!
– А где же мне надо быть? – удивилась она. – Или ты меня уже успел похоронить, и даже поминки справил?
– Слушай, – не отставал я. – Мне очень надо тебя увидеть. Прямо сейчас.
Сможешь ко мне приехать?
– Зачем?
– Хочу у тебя прощения попросить за всё, что я натворил или собирался натворить. Я не хочу с тобой ругаться… Никогда, никогда!
– Правда? – недоверие ещё сквозило в её голосе.






