— Мне пришлось упрашивать копа, чтобы он не брал длинных острых ножей и не выкалывал тебе глаза… Знаешь, они лопаются тогда, как виноградины. — Она снова залезла в сумку, достав и прикурив новую сигарету. — И потом, я же им заплатила. Смотри, видишь, бумажник… посмотри туда, сколько денег осталось. — Она похлопала меня по плечу, уронив сигаретный пепел, скатившийся по майке. — Бумажник с красным сердечком, открой его, посмотри, — Я с треском оторвал клапан кошелька на «липучке». Она извлекла оттуда деньги. — Видел когда-нибудь стодолларовую бумажку? — Я кивнул в ответ на ее вопросительный взгляд — папа мне показывал. — Знаешь, где портрет Бенджамена Франклина? — Она выдохнула облако дыма. — Видишь там хоть одну бумажку, на которой нарисованы «палка-два кольца»? Видишь? — переспросила она, с болтающейся во рту сигаретой.
Я помотал головой и проглотил икоту.
— Там ведь нет ни одной, правда? Ну? Ответь, малыш.
— Нет, — пробормотал я. — Ни одной…
Рука с красными ногтями сгребла купюры и сунула обратно в бумажник.
— Вот так-то, мой мальчик, ни одной «палки-два-кольца», ты сам видел. Вот тебе и доказательство. И знаешь, кому она досталась? Не догадываешься?
Она отвернулась от дороги и требовательно посмотрела на меня, защелкивая розовый кошелек. Я втянул воздух, вспоминая запах папиного бумажника. Я потрогал ее кошелек — он был совсем не тот, гладкий и теплый. Оттого что тот всегда
лежал у него в заднем кармане.
— А ну! — одернула она меня. — Куда полез, ворюга! Смотри у меня.
Я растерянно заморгал, не понимая, что происходит, ошарашенный настолько, что не мог даже заплакать. Она бросила бумажник в сумку у ног.
— Сам видел — ни одной чертовой «палки-два-кольца». И как ты думаешь, кто их забрал? — Она пихнула меня локтем. Я снова отвернулся в окно. — Копы и забрали. Тот полисмен, мне пришлось отдать ему все, все «палки с колесами», чтобы тебя не… — Она снова растормошила меня. — Ты слушаешь?.. Я заплатила, чтобы тебя не посадили на электрический стул.
Я видел, что такое электрический стул, в мультиках для взрослых. Там на него посадили кота, пристегнули ремнями и повернули выключатель. У него внутри засветился скелет, глаза повылазили, а потом осталась только кучка пепла.
— Я же тебя спасла, дурашка. Скажи спасибо, что успела вытащить… не то бы конец, ты еще не знаешь, что такое полицейский участок. Впрочем, хочешь — вернемся в полицию. Запросто. Ведь тебя все равно туда привезут опекуны. Если я им тебя отдам, они просто вызовут полицию, и на тебя наденут наручники.
У меня заныло в желудке. Все казалось странно освещенным и слишком ярким под зеленоватым заплесневелым небом. Грузные облака тяжко осели на лысые пики гор.
— Не забери я тебя оттуда, висеть бы тебе на кресте. Слышал про Иисуса?
Я робко кивнул.






