Я не понял ее, так что просто кивнул в ответ, поджав трясущиеся губы: из носу у меня потекла соленая струйка.
Ее кулак вонзился мне в плечо.
— Будешь отвечать, когда тебе говорят! — властно произнесла она.
Вжатый в сиденье, я чувствовал овладевающий мной страх. Я поднял рев на весь салон.
— Не сметь! — Она вцепилась мне в волосы. — Я по гроб жизни сыта твоими слезами. Будешь отвечать, когда тебе говорят! — В глазах ее сверкала голубая эмаль.
Я замер, чувствуя в животе знакомую дрожь.
И опять захлюпал носом.
— Еще раз пикнешь — убью. Или отвезу обратно. — Она методично дергала меня за волосы. — И тогда посмотрим, что с тобой будет. Пусть они вызовут полисменов, которые приколотят тебя как миленького гвоздями к кресту, а потом поджарят пятки над костром — а все вокруг будут потешаться и плевать в тебя, понял?
Сзади протрубил сигнал: она выпустила мои волосы и свернула к обочине. Мимо проехал, презрительно гудя, какой-то автомобиль.
Выругавшись, она выдернула сигарету из-за уха.
Зажигалка щелкнула в полной тишине.
Сколько раз я домогался слезами желаемого, сколько пытался ими привлечь внимание к своим ссадинам, синякам — и когда меня пытались утешить, все равно ревел — чтобы они знали, как мне больно, и что они сами в этом виноваты.
Но сейчас никто не прибежит, никто не утешит, а если они и появятся — теперь я это понял точно — вдруг до меня дошло, то просто перейдут на другую сторону дороги, как в тот раз, и будут смотреть оттуда, как меня забирают и увозят, на пытки и казнь. И все звезды, и все карты, заработанные «хорошим мальчиком», теперь сорваны и выброшены на ветер.
У меня снова хлынули слезы, тут же с опаской остановившись где-то в горле.
— Так мы не едем к ним? — Она пыхнула несколько раз сигаретой, не выпуская ее изо рта.
Я стал кивать, но остановил себя.
— Да, пожалуйста, мадам. Спасибо, благодарю вас.
— Очень хорошо! — Она похлопала меня по затылку. — Теперь мы сделаем из тебя образцового мальчика… сделаем с тобой такое, чего ни одна полиция бы не смогла до сих пор.
Она закрутила рукоятку подъемника, закрыв окно. Несколько тяжелых капель дождя ударили в стекло. Автомобиль наполнился табачным дымом, и она потрепала меня по колену.
— Так вот, теперь мы в одной команде. Я на твоей
стороне. А ты на моей — понял? Я — все, что у тебя есть.
Она улыбнулась.
И я представил большой двор с белым домом с комнатами в динозаврах и кровать в виде гоночного автомобиля, и полки с игрушками, и карты, полные звезд, и как я улыбаюсь маме и папе, и все это сворачивалось передо мной — навсегда, я зарыл их в памяти точно карту острова сокровищ.
Машина остановилась, скрипнули колеса, когда она выворачивала на дорогу.
Я посмотрел в штормовое небо, исполосованное синими и черными разводами, неотступно следующее за нами.






