Я кивнул, проглотив слезы.
— Так ты будешь слушаться?
— Я хочу домой!
— Будешь слушаться? — Схватив меня за подбородок, она приблизила мое лицо.
Я кивнул и затем потряс головой, чтобы освободиться. На меня напала страшная икота. Громко икнув, я заляпал шоколадным мороженым рот и рубашку.
— О, Господи… — краем рубашки она стала вытирать мне лицо, не так
нежно, как это делала мама, хотя и тогда я морщился и отворачивался. Но теперь я не пытался вырваться.
Она терла, вдавливая ткань мне в зубы и приговаривая:
— Ты появился, когда мне было всего четырнадцать. Да, я не хотела, чтобы ты появился на свет, но и не пыталась от тебя избавиться, хотя могла. — Сплюнув мне на подбородок, она затерла еще сильнее, не обращая внимания на то, что там пластырь.
— Если бы не мой отец, тебя бы вообще не было. Я бы тебя давно смыла в унитаз. Понял?
Я кивнул, хотя ничего не понял. И стал тихо ныть, осторожно всхлипывая и кусая губы.
— Потом они забрали тебя, эта чертова социальная служба. — Наконец она выпустила меня и посмотрела на фабрику за спиной. — Теперь мне восемнадцать, — она задержала взгляд и, наконец, кивнула. — И вот мне снова удалось получить тебя обратно. — Она погладила меня по голове. — Понимаешь, ты мой.
— Отвези меня домой, — прошептал я.
— Ты что, не слышишь, что тебе говорят? — завопила она. После чего залезла в джинсовую сумочку и вытащила еще сигарету. Я снова отвернулся в окно.
— Отвези меня домой, — потребовал я громче.
— Ты им не нужен. — Она щелкнула зажигалкой.
— Отвези меня домой! — закричал я и ударил по стеклу.
— Ах ты чертово семя, разбалованный мальчишка… — схватив меня за руку, она вновь развернула лицом к себе. — Не доводи меня до греха. Не то так отлупцую!
В желудке у меня снова екнуло, и новая порция шоколадного пломбира выскочила наружу. Она заломала мне руки за голову, пыхтя сигаретой и изрыгая дым в лицо.
— Они сказали, что устали от тебя, понимаешь? Потому что
ты негодный ребенок, ты их совершенно замучил… Понимаешь?
Я попытался вырваться, покраснев от натуги. Она же склонилась ближе и зашептала прямо в ухо:
— Твои опекуны, которых ты называешь мамой и папой… — Другой рукой она ущипнула меня за щеку и повернула лицом к себе, как я ни уворачивался. — сигарета свисала у нее с губы. — Они… просто дерьмо! — Сигарета выпала. — Дерьмо! — отбросила она меня в сторону. — Видишь, до чего ты меня довел? — Она нагнулась за выпавшей сигаретой, а я воспользовался моментом и бросился на дверь, ожесточенно дергая ручку.
— Мамочка с папочкой никогда не показывали тебе, как это открывается? — смеялась она у меня за спиной. — Хочешь домой?.. Прекрасно, сейчас отвезу тебя обратно.
Звякнул брелок на ключе зажигания, и машина зарычала. Только тогда я отстал от двери.
— Домой, домой, — заклинал я.






