— «Отчего это из моей новой девочки кровь хлещет, как бензин из простреленного бензовоза?», — а я и отвечу: «Скажи спасибо Стелле за то, что она проделала в ней несколько лишних дырок!»
— Петуния, ты с этими зубами скоро совсем расстанешься… и тогда из тебя выйдет классная миньетчица!
Петуния только фыркнула в ответ.
— Кровь больше не идет, Сарочка? — поинтересовалась Стелла, озабоченно тыкая салфеткой мне в губы. Я кивнул в ответ и ощупал место укола. — А у тебя в самом деле был ребенок или мне только послышалось?
Прокашлявшись для уверенности в голосе, я заявил:
— Что-то во мне шевелилось, но не знаю, ребенок или что другое. Как у Сарры в Книге Бытия. И у мамы моей по ощущениям было то же самое, она рассказывала.
Все закивали, видимо соглашаясь с моими доводами.
— Библия — незаменимая вещь в изучении вопросов любви и семьи. — Стелла мотнула
головой в сторону Петунии.
— А у тебя когда-нибудь забирали ребенка на органы? — спросила Петуния, высовывая язык, вымазанный серым паштетом.
— У меня потом текла кровь, — сказал я, и в мой рот тут же был засунут кусочек кукурузной лепешки, которую беспрестанно разламывала и пихала в меня Стелла.
— Если была кровь, можешь быть уверена, что это какой-нибудь янки выкрал у тебя ребенка на органы. Твоего ребенка выпотрошили, внутренности продали, а тело сожгли в крематории, без всякого христианского погребения! — выкрикнула Петуния, брызгая мне в лицо крошками свиного шпика.
— Но моя мать тоже не почувствовала моего рождения — и все же меня не разобрали на органы. И вообще, это были не янки, а дальнобойщики, — заявил я.
— Бьюсь об заклад, что это янки маскировались под дальнобойщиков! — вмешалась Петуния.
— Мать убила бы меня, если бы увидела кровь на сорочке, — продолжал рассказывать я.
— О, Петуния, это так ужасно, — расстроилась Стелла. — Чушь непостижимая — обвинять свое чадо, у которого янки сперли ее внуков. К тому же вместе с кишками.
— Да, и с тех пор у меня внутри страшная пустота, — пожаловался я.
Говоря это, я вспомнил другую картину: когда дальнобойщики уходили — а они всегда уходят, — Сара сидела в постели, зажимая руками живот, и плакала.
— Так вот кто у нас оказался в гостях — настоящая мученица. Надо будет поговорить с Ле Люпом, чтобы он поберег Сару, — она в любой момент может окочуриться.
— Ага, если мы ему расскажем, что у нее нелады со здоровьем, он на нее навалит в три раза больше работы, чтобы успела отбарабанить деньги, прежде чем сдохнет!
— У кого он тебя
купил? — спросила Стелла, снова суя мне в рот вилку с рампом.
— Он меня не покупал. Мы встретились у Джакалопа.
— Так он тебя увел! — ахнула Петуния. — Ну, дела. Тогда ничего странного, что он положил черного змея брюхом вверх на разделительную полосу.






