— Так, значит, святая, — произнес Ле Люп похоронным голосом. Он опустился на кровать рядом со мной: маленькие свинячьи глазки сверкали.
Я услышал, как Пух презрительно щелкнула языком. И даже не шелохнулся.
— Ладно, Пух, тебе уже пора на вечернее дежурство. Надеюсь, Джакалоп сегодня не оставит тебя.
— Ле Люп, ты же не веришь…
— Во что я не верю?
— Во всю эту белиберду, что она святая? — Пух предусмотрительно держалась на безопасном расстоянии.
Ле Люп поигрывал моими кудрями, словно кот с мышиным хвостиком.
— Разве это имеет значение? — оскалился он. — Шлюха или святая, какая разница? И та и другая приносят деньги. — Тут Ле Люп утробно рассмеялся.
Пух гневно прищурилась на меня. В ответ я опустил голову в подстав ленную ладонь Ле Люпа.
Я продолжал улыбаться в ответ на слова Пух, как Сара, когда какая-нибудь девка катила на нее бочку, выставляя перед собой «розочку» пивной бутылки, разбитой о край стола. Съежившись от ужаса, я, бывало, завороженно наблюдал, как Сара льнет при этом к своему кавалеру, и на лице ее, словно маска, отрешенная улыбка карминово-красного, пунцового рта. Я смотрел, забившись в угол под пыльные полоски света, как ее мужчина бросал банкой из-под пива в разъяренную девку, и кричал той убираться, а Сара после этого победоносно и с
чувством превосходства проводила языком по губам.
— Уматывай, Пух, — спокойно сообщил ей Ле Люп.
Пух собиралась что-то сказать, но Ле Люп только сжал кулак, и она моментально захлопнула за собой дверь.
— Ну, а теперь, детка, займемся чудесами, — сказал он, мягко запуская мне лапу в волосы.
Дождя в эту ночь так и не случилось. Небо гремело, сверкало и в конечном счете выдавило лишь несколько крупных капель, не более. Чудо явно находилось в юрисдикции святой, одержавшей победу над чародейством черного змея. Пошептывались о том, что несколько пепельных деревьев вспыхнули от молнии, что могло означать происки черной змеи. Однако Стелла прямо заявила, что вокруг всегда полно еретически настроенных завистников, которые только и ждут случая распространить зловещие слухи.
Пух в эту ночь почти ничего не заработала. Все дальнобойщики валом посыпались смотреть на меня, лежащего на зебровых покрывалах. Они нашептывали молитвы, испрашивая для себя грузовик с обогреваемой гидрокроватью
в спальнике, и еще о чем-то, выражавшемся пылающим зудом в паху, обходившимся им так дорого. Ле Люп зажег свечи и старательно жал дальнобойщикам руки, пока они не расщедривались в тарелку для пожертвований.
Бригады телевизионщиков и репортеров так и не появились в округе, но все ящерицы старательно намазывались косметикой и были наготове, чтобы предстать перед камерами во всеоружии.
Пух усиленно распускала слухи, будто Джакалоп дал ей третий глаз.






