ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сара Лерой Дж. Т. Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОМЕРЗИТЕЛЬНО (рассказы) Пропажи Длинные белые зубы высунулись из пасти, точно волчьи клыки. Глаза его были пустыми и неестественно возбужденными, как у психа. Женщина склонилась надо мной с этим чудовищем, сжимающим в лапах морковку, и тоже скалилась, широко и неестественно улыбаясь. Она была похожа на мою приходящую няню, только у этой не было скобок на зубах. Зато та же светлая коса, заплетенная у самого затылка. Она тыкала Багсом Банни мне в нос, суча этой проклятой морковкой, зажатой у него в лапах, точно разделочным ножом. Я ждал, когда же наконец кто-нибудь из социальных работников скажет ей, что Багс Банни мне противопоказан. — Посмотри, что принесла тебе мамочка. «Мамочка». Я произносил это слово как заклинание, выручавшее, когда совсем невмоготу. — Держи его, крошка, — лезла эта женщина со своим кроликом. Она скалилась все шире, поглядывая при этом на окруживших мою кроватку трех работников службы социального обеспечения, кивая им и поддакивая. Они так же трясли головами и скалились в ответ. И тогда она снова совала мне кролика — казалось, этой пытке не будет конца. — Я твоя ма-ма. — Глядя на ее красные губы, лоснящиеся помадой, можно было явственно ощутить привкус этого слова во

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но это было вызвано моим рвением. Мне хотелось снова и снова чувствовать его жаркое мятное дыхание за спиной, слышать звон пряжки ремня, снимаемого с серебряного крючка в его кабинете, видеть, как он отирает лоб вышитым платком, аккуратно доставая его из кармана и всякий раз потом складывая. Я всегда благодарил его после экзекуции, как и остальные, но вносил особый смысл в эту признательность. Потом я всем рассказывал, что было совсем не больно. В мое сердце вселялось тепло. Временами мне нужно было нечто большее,

чем одобрительный кивок, когда я знал из Библии больше остальных, когда помогал Джобу-Иову тереть меня щеткой так нещадно, что кожу потом саднило как будто ее с меня сдирали заживо, или когда закладывал в очередной раз Эрона, который не пользовался туалетной бумагой, чтобы не прикасаться к своему аппарату, когда ходил по-маленькому. Я ощущал, как любовь деда начинает испаряться. И тогда меня закладывал Эрон. Таким образом, он приближался к Богу, и я предоставлял ему возможность почувствовать силу, соединяясь с дедом, которому он меня «сдавал», сообщая о моих проступках. Но все, чего он достигал — благосклонный кивок все того же непроницаемо-каменного лица, однако я получал возможность попасть в его кабинет и насладиться его любовью.

И вот настал день, когда в моей жизни снова появилась она. Я услышал ее голос еще издалека, когда она поднималась по лестнице. Выскочив из постели в коридор, я свесился за перила, заглядывая вниз.

— «Господь долготерпелив и велик могуществом… — говорила она, — и не оставляет без наказаний…» — Она сама говорила безнаказанно медленно, к тому же постоянно спотыкаясь о ругательства. — …Наум, глава первая, стих третий, чертов сукин сын!

Послышался раскатистый звон оплеухи. Я сбежал вниз по лестнице.

— Ничего, ничего — не оставляет без наказаний, — твердила она с каким-то пьяным смехом.

— Вон из этого дома, сейчас же, — услышал я голос деда. Однако тон его заметно изменился: в нем не было обычной холодной уверенности.

— Дже-ре-ма-я! — завела она нараспев. — Мой малыш, ты где? — И ему: — Или ты скажешь — он твой? Да, я же, кажется, кукушка-потаскушка,

ты мне хочешь напомнить об этом?

Новая пощечина. Она рассмеялась, затем вновь завопила мое имя.

— Что, может, вызовем полицию?

— Немедленно оставь место сие, — твердо, но как-то неуверенно произнес он.

Я уже стоял внизу, у самой лестницы, тяжело отдуваясь. Никто из них так и не повернулся ко мне и не обратил внимания на мое появление.

— Идем, — сказала моя мать. Бабушка стояла рядом, в плотно обтягивающем стихаре. Лицо ее было удрученным, но взор пылал.

— Идем. Джеремая… — Сара протянула руку. Кожа ее светилась теплым медовым блеском, а пальцы были тонкими и хрупкими, как веточки.