Она даже не взглянула в мою сторону — я шел к ней, точно в трансе. Ее ладонь плотно сдавила мою. Дед молчал. Бабушка тоже.
— Ну, пока, — сказала она, пятясь к дверям и увлекая меня за собой.
Я обернулся к деду. На скулах его заходили желваки. Он ничего не ответил.
— Господь благословит вас за это дитя — и отдельная благодарность за то, что превратили его в «иисусика». — Она распахнула двери. — Чертовы ханжи, лицемеры! — выкрикнула она напоследок, захлопнув дверь, которая отрезала нас от былого мира.
Каменные ступеньки приятно холодили босые ступни. Она еще раз выругалась, обернулась и плюнула на дверь напоследок. Я не понял зачем, но
мне показалось это забавным.
— Что такое? — посмотрела она так, будто только что заметила меня. — Слушай — как ты вырос! Должно быть, он кормил тебя на убой — не то что меня.
Волосы ее были коротко острижены и заткнуты зеленой шпилькой. В ноздре появилась блестящая сережка.
— Он ничего мне не сделает, — победно заявила она. — Потому что не захочет со мной связываться. — И потащил я меня по лестнице. — Я его обставила.
Что-то шелохнулось в полумраке. Она резко повернулась — и это отпрянуло.
— Говорила тебе — мы партнеры. Я тебя не брошу, — и похлопала меня по ладошке.
Когда с последней каменной ступеньки мы сошли на землю, мои босые пятки защекотала трава. Я рассмеялся. Видимо, она не поняла причину смеха и, бросив короткий недоуменный взгляд, потащила меня к стоявшему поодаль грузовику, попутно сообщив:
— Это твой новый папа.
Улыбку вдруг стерло с моего лица. Мне стало совсем не
смешно, когда я увидел за рулем человека в бейсболке, надетой задом наперед.
Я оглянулся на дверь храма.
— Залазь, — сказала она и нетерпеливо прищелкнула языком, совсем как бабушка.
Я забрался в кабину и следом запрыгнула она.
— Ч-черт… получилось так просто. Думала, будет хуже. Говорила же тебе — ничего ему со мной не справиться. Я ему не по зубам. — Она забарабанила пальцами по панели. — Я его знаю как облупленного.
Мне хотелось спросить, что же она имеет в виду. Что она знает о дедушке, неизвестного мне.
Но в этот момент мы поехали, и я снова оглянулся на церковь, которая становилась все меньше и меньше.
— Знакомься — это Кенни, у него свой грузовик, — сказала она, доставая бутылку из коричневого бумажного пакета.
— Да, паренек. Давно не видел маму? — Ко мне обернулось несколько туповатое, но вполне располагающее лицо.
— Два года, — ответила она за меня и снова потянулась к бутылке. — Надо же, целых два года…
— Если бы мы не решили приехать сегодня, прошло бы еще два, — засмеялся он. — Это тебе не за сигаретами притормозить.
— Я
своего не отдам, — упрямо изрекла она.
— Ка-кая крутая мамуля, — он схватил ее за остриженные волосы мохнатой рукой и привлек для поцелуя.






