ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Белладонна, Автор - Молинэ Карен, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Белладонна Молинэ Карен Белладонна, Автор - Молинэ Карен, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Маленькая веселая припевка Белладонна — нежный стон, Хороша, как сладкий сон, Мимолетный легкий шаг; Слезы сладкие в глазах, Сладкий яд в ее устах. Белладонна — грозный враг. Белладонна — нежный стон Аромат убийцы — сильнейшее возбуждающее средство. Сладкий, сладкий яд — так ее называют. Красота прямиком из ада. Вам хочется дышать одним воздухом с ней, впитывать молекулы ее славы, как будто один-единственный глоток этого эликсира способен преобразить вашу скучную, рассудительную жизнь. Не отрицайте. Вы и сами знаете, что жаждете услышать фантастическую историю несравненной Белладонны полностью, от начала до конца — настоящую историю, а не те ложные выдумки, что множатся, будто гиены у трупа, с жадностью выискивая обрывки сплетен. Так что запаситесь терпением. Сядьте поудобнее. Представьте, что это вы, а не я, сочиняете ядовито-сладчайшие припевки, распространяете слухи — понемногу, по капельке. Ладно, ладно, признаюсь: не по капельке, а помногу. Я стараюсь не лгать, но иногда просто не могу удержаться и слегка преувеличиваю. Ну почему я должен портить витиеватую нить моего повествования, вплетая в нее чистую правду? — Мне не нужна правда, — с жаром говорит Белладонна. — Я не ищу правды. Я ищу возмездия. La vendet

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Под плитами из выщербленного серого мрамора похоронено множество знаменитых итальянцев. Я смеюсь, глядя на восторженных туристов, которые дома даже под страхом смерти не зайдут в церковь поставить свечку. Когда человек путешествует, для него все меняется. В обычных кирпичах и камнях под ногами

таится волшебство.

Если, конечно, этими камнями и кирпичами не выложены стены темницы.

Туристы в церкви исчезают, скрытые дымкой моего безразличия. Меня больше ничто не интересует. Бог, какой бы он ни был на небесах, давно забыл про нас.

Я ставлю свечку в Санта-Кроче. Я всегда вычисляю точную сумму, какую попросят служки, а если не угадал — плохая примета. Боги признают только ритуалы. Катерина разбиралась в ритуалах, но она тоже ушла. Все ушли.

Я опускаюсь на колени перед трепещущим пламенем свечей и сцепляю ладони, глядя в побитые мраморные плиты у подножия алтаря. У меня под коленями — могила. От нее остались только едва заметные очертания; под шагами сотен и тысяч ног буквы потускнели, черты покойного на портрете расплылись. Остались лишь тонкие линии на мраморном полу.

Я выхожу из церковных теней на яркий солнечный свет, в нос мне ударяет прокисший запах дешевой кожи, разогретой на солнце, — привычная вонь городского рынка.

Погодите-ка — я ошибся. Я по-прежнему в музее, жду Маттео. Звенит колокольчик — музей закрывается, нам пора идти. Захлопываются двери, в темных коридорах шелестят торопливые шаги. Хнычет малыш, но ворчливые родители обещают ему мороженое, и плач сменяется писклявым смехом.

Мы с Маттео идем к садам Боболи, мимо витрин с перчатками, бумажниками и вручную расписанными блюдами, с красивыми лаковыми авторучками и туфельками на высоких каблуках. Привратники хорошо знают нас и не спрашивают пропусков. Они думают, что нас зовут Тонио и Марчелло.

Хотя Маттео и рассказал мне, что Белладонна, узнав, что я не хочу показываться на глаза, перестала искать меня, все равно нелегко избавиться от старых привычек.

Я угощаю привратников приторно-розовыми марципановыми свинками и ангелочками из ближайшей

кондитерской, и они смеются.

— Чао, Тонио, чао, Марчелло, — окликают бакалейщики, когда мы проходим мимо их лавочек шириной чуть больше меня самого. Я приветственно приподнимаю трость.

— Чао, Тонио, чао, Марчелло, — говорит владелец табачной лавки.

Иногда в Боболи, если покрепче зажмурить глаза и как следует сосредоточиться, мне удается представить, будто я сижу на веранде огромного дома в Виргинии, у моих ног расстилаются бескрайние плантации. Вдалеке лают собаки, ржут лошади, мелодично клацают колокольчики на шеях у коров. На полях зреет зерно. Солнце садится, поднимается легкий ветерок, я прижимаю к запястью серебряный бокал с мятным джулепом, чтобы остудить пульс.

Старый прием южных красавиц.