— Надо было два захватить, — пробормотал Хинд, когда дверь за ним закрылась, но Мэдсен все услышал.
— Три, — крикнул он вслед. — Еще дебила, который их сделал.
Сержант снова фыркнул, по той же самой причине, что и прежде. Личной гигиеной он не отличался, а пока ждал Стоктона, вспомнил, что у него голова чешется. Поскреб ногтями — ради удовольствия такое событие он обычно приберегал для подобных случаев. Белые хлопья заклубились вокруг головы и осели на стол, тут же затерявшись среди пыли.
Вошел Стоктон, все еще путаясь в пуговицах на ширинке, по кивку Мэдсена направился к верстаку и принялся разбирать и заново упаковывать дрона. Как и Хинд, он был среднего телосложения и вполне приятный на вид, но что-то в нем чувствовалось неправильное. Парень отличался вкусами, которые обычные люди не разделяли,
а потому держал их при себе, частенько сидя в туалете. Коллеги нередко замечали, что место ему на «аутсайдере». Он обладал всеми положенными отклонениями, жил в одиночестве, вот только талантов ему не хватало.
Дрон не влез в футляр и после второй разборки. Часть носа с неисправной оптикой — будь робот реальной летучей мышью, это оказалась бы голова с висящим наружу левым глазом — упорно не вмещалась в коробку. Стоктон уже принялся перекладывать машину по новой, но Мэдсену процесс наскучил.
— Да оставь ты его. Скажи Хинду, пусть возьмет граундкар и привезет еще один… Нет, пусть привезет три.
— Еще три, сержант?
— Он поймет.
Стоктон вышел, но через секунду вернулся.
— Сержант, вам лучше взглянуть на это.
Тот поднялся, поначалу лениво, но, увидев лицо солдата, выпрямился, поспешил к двери и замер, вместе с Хиндом и Стоктоном вытаращившись на фигуру, которая, падая, спускалась по склону к ним. Изящную темную фигуру.
— Ему нужна помощь, — заявил Стоктон.
— О, ты думаешь? — заревел Мэдсен и побежал к неизвестному, остальные последовали за ним.
Фигура наткнулась на граундкар, стоявший у нее на пути — Шарабт все еще старался держаться прямой линии, — и пошла дальше, и, когда люди добрались до нее, шахранин не упал им на руки или на землю, но стоял, покачиваясь.
Шарабт все еще носил форму офицера Содружества, но только верхнюю половину. Ниже поясницы он был голым. Мэдсен почувствовал запах, а только потом увидел кровавые останки, свисающие с низа живота уцелевшего и между его ног.
— Несчастный ты ублюдок, — сказал он, — ты еще и беременным был?
Он взял Шарабта за плечи и мягко опустил его на землю. Вторые веки шахранина моргали горизонтально, а рот что-то бесшумно пытался сказать, но тонкое лицо не выражало никаких эмоций.
— М-м-м-м, — произнес Шарабт. — Ш-ш-ш-ш-ш.
— Позже, — оборвал его сержант. — Отдыхай. Тебе надо отдохнуть.






