– Да мне эти эльфийские штучки до одного места, – переломал Крон стрелу в лапе, как прутик, и швырнул под ноги, затаптывая в землю копытами.
А мог ведь и нас с такой же лёгкостью переломать, с его-то секирой, и затоптать.
– Вообще-то мы охотились на оленя, – продолжил я разговор. – А тут ты подвернулся нам под горячую руку! Мы ж не знали, что тут водятся кентавры! Так что извини, мы не хотели тебя тревожить! Но готовы загладить свою вину перед тобой!
Крон всё ещё не верил, что повстречал нас,
как и мы – его.
– Да, – вставился Магомед, потирая ушибленную голову.
Только теперь, взглянув на него, при обороте головы назад, я заметил отпечаток копыта во всю морду-лица напарника.
– Хорошо. Пойдёте со мной, – озадачил нас Крон.
– Куда?
– Да, – поддержал я Магомеда.
– В Лихолесье.
– Так далеко? – не жаждал я оказаться там у отродья.
– Тут недалеко… скакать.
Ну и кто он, как не олень? Нет, прав был Магомед: валить нам надо было этот "звэр". Теперь поздно, и зубы заговорить не удастся.
– Уговорил, – согласился я, подобрав осторожно лук с земли. – Только мы без своего оружия никуда не поскачем – так и знай!
– Если не будете им тыкать в меня, падшие.
– Нет-нет, – заверил Магомед. – Такой экземпляр как ты – грех убивать, да!
Мама дорогая, – зажмурился я. Но и кентавр заинтересовался нами не меньше прежнего лопоухого отродья.
Магомед пулей рванул в кусты, и как я понял – неспроста. Только я и видел его, а слышал: ушуршал, и даже глазом не моргнул.
Я не сразу поверил, что он бросил меня на кентавра, продолжавшего таращиться
на меня во все глаза, ну и я не стал отставать от него. Мы оба изучили один другого, придя к единому выводу: свыкнемся с тем, как выглядим оба друг для друга.
Стараясь заговорить зубы Крону, я поинтересовался:
– У тебя есть подруга?
– Она должна была доставить вас сюда. Но почему я не вижу её здесь с вами? Где она? С ней случилось беда, да?
Вот последняя фраза кентавра с приставкой, а не словом "да", меня жутко напрягла. Лишившись Магомеда, я приобрёл вдвое крупнее экземпляр, чем мой давешний попутчик.
– Сбежала она, как и Магомед от нас сейчас.
– А этот жалкий варвар, да?
– Почему жалкий? Если б не он, мы не сбежали бы с ним и той, о ком ты говоришь, Крон. И почему-то как о женщине?
– Ты о самке?
Ага, значит и впрямь кентавр больше "звэр", чем человек, хотя и наполовину. Нет всё-таки на треть, а на две трети "звэр". Руки-то у него две, но выглядят как лапы, зато копыта четыре. Благо, что говорить умеет. А странное дело: я понимаю его и он – меня! Выходит: владеет нашим языком, точнее я здешним диалектом благодаря той лопоухой самке-аборигенке.
– И долго мы будем тут так с тобой топтаться на одном месте? – озадачил я Крона. – Помниться, ты сам предлагал нам поскакать.






