Под одеждой у меня был пистолет, который давал мне некоторую уверенность. Но нужно было как-то приблизиться к Герхарду, а потому я кивнул и пошел навстречу.
– Вот и молодец!
– заговорил он, вставая.
– Я научу тебя всему, ты получишь бессмертие и невероятную силу. Вдвоем мы сделаем род Грюнфельдов всемогущественным.
– Что мне нужно делать?
– спросил я, подходя все ближе.
– Сначала ты должен отведать эту женщину, - он показал на девушку в гробу.
– Это вводит в нужное состояние, делая мужчину сильным. Подойди к ней, разденься, и пять минут делай с ней все, что угодно.
– Она спит?
– спросил я, подходя на расстояние трех шагов.
– Вечным сном!
– захохотал он страшным демоническим смехом.
– Она всего лишь неотъемлемая часть алтаря, и ее тело нужно только как способ вхождения в одду.
Я не стал уже спрашивать, что это такое, а сразу достал пистолет, и выстрелил ему в голову. Герхард схватился за лицо руками, отшатнувшись к противоположной стене. Когда он отнял их, я увидел, что его лицо вновь стало прежним, и только в правой щеке зияла огромная дыра, из которой потоком хлестала кровь. Я не понимал, почему он еще не умер, потому что разбираюсь в ранах, и понимал, что она смертельна. Вместо этого Герхард вытянул руки вперед и уставился на меня немигающим взором.
– Ты сделал невероятную глупость, Манфред. Теперь ты заработал на себя и всех своих родственников страшное проклятие. Меня нельзя убить, мое тело не есть самое главное.
Он говорил, а я с ужасом понимал, что говорю с мертвецом. Мой выстрел действительно убил его, но теперь неведомая сила поддерживала его, не давая упасть. Голос его был прежним, но рот не раскрывался при его звуках, глаза тоже были открыты, но смотрели словно мимо меня.
– Я не боюсь, - ответил я тогда четко и уверенно.
– Я избавил мир от страшной гадины, и теперь я приведу священника, и он очистит здесь все. А тебя, Герхард, мы сожжем в твоем собственном доме, только перед этим похоронив этих несчастных.
Я говорил, чувствуя, как во мне просыпается невероятная злоба. Он мне уже не ответил, а только сполз по стене, и затих. Я вернулся к двери и обнаружил, что она теперь открыта. Быстро найдя своих слуг, я послал одного из них к местному священнику, а с двумя другими вернулся в комнату. Это были жесткие парни, прошедшие со мной огонь и воду в двух войнах, в которых мне довелось участвовать, но и они ужаснулись, когда увидели эту страшную картину. Тем не менее, мы немедленно приступили к делу. Надо было скрыть ужасные следы происшедшего, а потому мы, не взирая на сословные различия, начали быстро убирать бесовские следы, и скатывать мертвецов в ковры, висевшие повсюду. Нам было нужно делать все тихо и аккуратно, чтобы не привлечь внимание ни гостей, ни слуг Герхарда.






