ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы, Автор - Николс Дэвид, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Мы Николс Дэвид Мы, Автор - Николс Дэвид, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. David Nicholls US Copyright © David Nicholls, 2014 All rights reserved This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency LLC Издание подготовлено при участии издательства «Азбука». Издательство Иностранка® В память о моем отце Алане Фреде Николсе Только ты доказала мне, что у меня есть сердце, только ты осветила мою душу. Только ты открыла мне, кто я такой; без твоей помощи я бы знал о себе лишь то, что у меня есть тень, — она скользила бы по стене, а я по ошибке принимал бы ее причуды за мои собственные действия… Итак, дорогая, ты понимаешь, что ты сделала для меня? И теперь мне страшно представить, что какие-то незначительные обстоятельства могли бы помешать нам встретиться. Натаниель Готорн, письмо Софи Пибоди 4 октября 1840 г. Книга первая Большое турне Часть первая Англия Они стали друг для друга милой привычкой, и от этого у нее появились вокруг рта морщинки, похожие на кавычки, как будто все, что она говорила, уже было сказано раньше. Лорри Мур. Агнес из Айовы 1. Грабители Прошлым летом, незадолго до отъезда моего сына в колледж, жена разбудила меня среди ночи. Поначалу я решил, что она трясет меня из-за грабителей. С тех пор как мы переехали за город, у жены появилась привычка вскакивать от ма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стиль и техника те же самые, какими рисуют балерин или вазы с фруктами, но предмет изображения другой — раскинутые ноги женщины, лицо которой осталось за рамой. Картина откровенная и решительная, приводящая в замешательство, и мне она совершенно не понравилась. Вообще говоря, я не люблю, когда меня шокируют. И не потому, что я ханжа, а потому, что все это кажется мне ребячеством и легкодостижимым.

— Откуда только они берут свои идеи? — бросил я и пошел дальше.

Но Алби определенно не собирался упустить шанс доставить мне неудобство: он остановился и все смотрел и смотрел на картину. Не желая показаться педантичным, я подал назад и вернулся к нему.

— Вот это откровенность! — сказал я.

Ничего.

— Довольно конфликтная картина, ты не находишь? — спросил я. Алби шмыгнул носом и наклонил голову, словно это что-то меняло. — Поразительно, что она была написана в тысяча восемьсот шестьдесят шестом.

— Отчего же? Думаешь, в те времена голые женщины выглядели по-другому? — Он подошел к холсту

совсем близко, я даже подумал, что сейчас вмешается охрана.

— Нет, я просто хотел сказать, что мы все склонны считать прошлое консервативным. Интересно отметить, что провокация — это не изобретение конца двадцатого века. —

Хорошо

сказано, подумал я. Совершенно в духе Конни, но Алби лишь ухмыльнулся:

— Я не считаю ее провокационной. Я считаю ее красивой.

— Я тоже, — произнес я, хотя не очень убедительно. — Великая картина. Просто великая. — Я снова обратил внимание на подпись. — «Происхождение мира». — Когда я нервничаю, то начинаю все зачитывать вслух — заголовки, указатели, причем даже не по одному разу. — «Происхождение мира». Остроумное название. — Я выдохнул резко через нос, чтобы продемонстрировать, каким чертовски смешным я его нахожу. — Интересно, что об этом думала натурщица? Неужели обошла холст, чтобы взглянуть на него, и произнесла: «Гюстав, я словно смотрюсь в зеркало!»

Но Алби уже достал из сумки альбом для рисования, поскольку недостаточно просто разглядывать половые органы неизвестной женщины, нужно обязательно их зарисовать.

— Встретимся в сувенирной лавке, — сказал я и оставил его энергично заштриховывать и затенять.

56. Зона комфорта

В последний вечер в Париже мы все отправились во вьетнамский ресторан, но мне пришлось уйти раньше, потому что я получил травму от своего супа.

Я не очень высокого мнения

об острой пище, полагая, и не без оснований, что если какой-то продукт обжигает пальцы, в желудке ему делать нечего. Разумеется, Алби обожает перченые блюда, думая, что такой вкус соответствует его буйному нраву, или политике, или еще чему-то. Что касается Конни, то настроение ее немного улучшилось после знаменательного завтрака за «шведским столом», но французские бистро ей надоели.