— Я скучал по тебе, — произносит он с английским акцентом.
— Я тоже скучала, Карнеги.
— Где ты была?
— В аду.
— Поэтому ты вернулась? — спрашивает он.
— Я даже не знаю, как попала сюда, — говорю я ему.
— Возможно, кто–то понял, что тебе нужен небольшой перерыв от
ада, — отвечает он с улыбкой и дергает головой вверх к небесам.
— Возможно, — шепчу я и перекатываюсь на живот. И затем я вижу, где я. Большие зеленые травинки тянутся вверх от земли. Гигантские деревья растут возле темной воды. Сверкающие огромные цветы освещены полной луной, распространяя ее свет по множеству красочных, экзотических цветов: розовых, оранжевых, желтых и нет ни одного лилового. И когда я опускаю взгляд, я вздыхаю в благоговейном трепете и осознаю, почему Карнеги не выглядит таким уж крошечным. Мое тело — труба розового и черного цвета, и когда я смотрю обратно на Карнеги, он смеется:
— Это захватывающе, правда?
— Я — гусеница, — изумленно произношу я. — Карнеги, ты видишь это?
— Вижу.
И затем все сходится. Я, наконец, понимаю. Я здесь... в волшебном лесу... и я гусеница, которая плывет по водоему, который кажется океаном, потому что я такая крошечная. Я начинаю смеяться, пока мы плывем на нашем плоту из листа кувшинки.
— Приятно видеть, что ты улыбаешься, — говорит он, когда я ползу по зеленому, огромному листу, упиваясь моей новой формой.
Ползая, я спрашиваю:
— Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала себя свободной.
— Могу я задать тебе вопрос?
Хихикая, я сворачиваюсь в шарик, обнаруживая, что могу перекатываться. Я несколько секунд занята, играясь сама с собой, перекатываясь снова и снова, затем осознаю его просьбу и отвечаю ему:
— Да, конечно.
Я выпрямляюсь и подползаю к нему.
— Почему ты чувствуешь, будто была в аду?
Его вопрос немного приостанавливает меня, и я расправляю тело на листе кувшинки, затем говорю ему:
— Это всегда был ад, Карнеги. Но в последнее время этого стало слишком много.
— А что произошло
недавно?
— Это длинная история.
— Оглянись вокруг, — говорит он неторопливо. — У меня нет ничего, кроме времени, его у меня бесконечность.
— Я понимаю, но рассказывать все, это не то, чего я хочу на данный момент.
— Тогда расскажи мне, что случилось недавно.
Я моргаю, затем поднимаю глаза к черному бархату неба, сияющим звездам, и говорю ему:
— Я влюбилась.
— Ах, любовь.
Он говорит так, будто познал вечную истину, поэтому я спрашиваю:
— А ты когда-нибудь был влюблен?
— Я? — он переспрашивает, смотря на водную гладь. — Нет. Я стал гусеницей, прежде чем испытать какую-либо сильную эмоцию. Но мне интересно, почему ты чувствуешь, что это ад.
— Нет, любовь не является частью этого ада, грязи, которая повсюду.
— Расскажи мне, каково это, чувствовать Любовь.






