Неужели они и его у меня заберут? Я слишком погружена в горе, чтобы за него бороться.
Похоже, что они все-таки решили отобрать у меня и Ричарда. Елизавета гуляет с ним по саду, деля с ним вечернюю прохладу. Ему нравится ее компания, и придворные, которые непременно следуют за фавориткой, не смолкают в похвалах как тихой мудрости ее речей, так и грациозности походки.
Я наблюдаю за ними из окон моих покоев, расположенных высоко на стене замка. Там, далеко внизу, они гуляют вдоль реки и напоминают картину, на которой изображен влюбленный рыцарь и его дама. Она высока, почти того же роста, что и он, и, когда они идут, их головы склонены близко друг к другу. Мой разум отстраненно задается вопросом, о чем же могут они говорить с таким оживлением, что заставляет ее смеяться и прикладывать руку к горлу, а потом что заставляет ее взять его под руку и идти дальше. Из моего окна они кажутся очень гармоничной парой. В конце концов, у них не такая уж и большая разница в возрасте: ей уже восемнадцать, а ему всего тридцать один. Они оба обладают знаменитым йоркским шармом, который они теперь направляют друг на друга. У нее золотые, как у его брата, волосы, а он темноволос, как его отец. Я вижу, как Ричард берет ее за руку и привлекает ближе к себе, чтобы что-то прошептать на ухо. Она отворачивает голову с легким смешком: она кокетлива, как и все красивые женщины ее возраста. Они уходят прочь от двора, и придворные, следующие за ними, сохраняют между собой и этой парой некоторую дистанцию, чтобы они могли почувствовать себя почти наедине.
В последний раз я видела, что придворные шли следом за королем с тщательно выверенной дистанцией, когда Эдуард гулял под руку со своей новой любовницей, Елизаветой Шор, в то время как его жена, королева, была в предродовом уединении. К тому времени, как она оттуда вышла, Шор исчезла куда-то, и больше ее никто не видел. Я улыбаюсь воспоминаниям о том, как потом заискивающе нежен с женой был король и каким холодным взглядом смотрели на него ее серые глаза. И мне сейчас очень странно видеть, как двор снова вышагивает медленной походкой за королем, давая ему возможность уединения, только этот король – мой муж, и идет он под руку со своей племянницей.
«Зачем они это делают?» –
отстраненно думаю я, прижавшись лбом к холодному стеклу окна. Зачем придворным отступать в сторону, если только они не думают, что она станет его любовницей? Если только они не считают, что мой муж соблазняет свою племянницу и что этими вечерами, прогуливаясь вдоль реки, он забывает обо всем, что для него значит его доброе имя, его брачные клятвы, уважение, которое он должен оказывать мне, как своей жене и горюющей матери его умершего сына.






