ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аутодафе, Автор - Сигал Эрик, , Жанр - Прочие любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Аутодафе Сигал Эрик Аутодафе, Автор - Сигал Эрик, , Жанр - Прочие любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Эрик Сигал начал писательскую карьеру с «Истории любви», имевшей феноменальный успех. Его перу принадлежат еще пять романов, в том числе «Класс», ставший международным бестселлером и завоевавший литературные премии Франции и Италии. Его роман «Врачи» возглавлял список бестселлеров в рейтинге «Нью-Йорк таймс». Эрику Сигалу так же принадлежат многочисленные труды по античной литературе, которую он преподавал в Гарвардском, Йельском, Принстонском и Оксфордском университетах. Эрик Сигал Аутодафе Посвящаю Карен, Франческе и Миранде… укрепляющим меня в вере моей Поздно полюбил я Тебя, Красота, такая древняя и такая юная, поздно полюбил я Тебя! Вот Ты была во мне… Со мной была Ты… Аврелий Августин, Исповедь, X, 27 ПРОЛОГ Дэниэл Я был крещен в крови. Моей собственной. Это не какая-нибудь иудейская традиция. Просто факт моей биографии. Завет, данный моему народу Господом, обязывает нас дважды в день подтверждать нашу преданность Ему. А чтобы мы не забывали о своей исключительности, Господь повсюду насовал иноверцев, которые неустанно нам о ней напоминают. В моем случае Отец Мироздания поместил на полпути от школы до моего дома квартал ирландских католиков. Поэтому по дороге из ешивы домой мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Но я говорила о своей мечте…

— И что? — Я ждал от нее откровенности.

Она потупила взор.

— Я всегда надеялась, что найду такого же ученого человека, как мой отец. Который бы умел не только молиться… — Она сделала паузу, после чего продолжила таким тоном, будто в ее словах была какая-то крамола: — Но и смеяться. Потому что в нашей вере столько радости!

Я мысленно сделал кульбит.

— Что ж, мне кажется, смеяться я умею, — заявил я.

— Я это поняла, — ответила она с улыбкой. — В ту самую минуту, как вы пели у нас в магазине, я подумала, что Отец Вселенной неспроста послал вас к нам. От вас исходит такая радость, Дэниэл! Вы весь светитесь, как свеча.

Она одернула себя и залилась краской.

— Ой, я слишком много болтаю!

— Нет, нет! — взмолился я. — Пожалуйста, продолжайте! Говорите, что вы хотели

сказать.

Она смущенно улыбнулась и прошептала:

— Теперь не я должна говорить.

Первым делом я попросил разрешения поговорить наедине с ребом Видалем и официально попросил у него руки его дочери. Я ожидал, что он просто скажет «да», но он от радости кинулся меня обнимать. При всех своих сомнениях, я воспринял это как добрый знак.

Затем, горделиво сообщив новость другим членам семьи, он предложил подождать еще часок, дабы звезды уже наверняка взошли и в Нью-Йорке и он мог бы позвонить моему дяде и обсудить с ним брачный контракт.

Дрожащими пальцами я набрал номер. Едва на том конце сняли трубку, как я закричал:

— Это я, Дэнни! У меня отличные новости!

К моему крайнему изумлению, ответом мне была мертвая тишина. Понизив голос, я спросил:

— Мама, это ты? Что случилось?

Меня со всех сторон обступили Видали, взволнованно перешептываясь.

— Ой-ой-ой! — выдохнул я. — Вылетаю первым же рейсом.

Потрясенный, я медленно опустил трубку на рычаг и обратился к собравшимся:

— Боюсь,

со свадьбой нам придется повременить. Случилось страшное несчастье.

— Что, Дэнни? — всполошилась Мириам.

— Мой дядя Саул… — пролепетал я. — Они искали меня в Нью-Гэмпшире… В моего дядю Саула стреляли.

Стреляли.

Я сам с трудом верил в то, что говорил. Из сбивчивого рассказа мамы я только понял, что Эфраима Химмельфарба, одного из наших старейшин, так возмутило политическое заявление моего дяди в «Нью-Йорк таймс», что, совершенно обезумев, он купил ружье и в упор выстрелил в Саула во время субботней утренней службы.

— И как он? — спросил реб Видаль. Он был потрясен не меньше моего.

— Несколько огнестрельных ранений, — выдавил я. — Одна пуля попала в голову. Сейчас его как раз оперируют, но шансов, что выживет…

— Пятьдесят на пятьдесят? — спросил он с надеждой в голосе.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как мою грудь жгут раскаленные угли. — Один на миллион.