Дым "Нефертити" – дурманящая смесь со вкусом чабреца и каннабиса, напоминающими о пустынях и диких горах, смешался с ароматом сушеных на солнце фруктов, лесных орехов и горного меда. Итальянское вино и египетские папиросы. Пассита ди Пантелерия и Нефертити. Гамма ощущений оказалась такой, что едва не захватило дыхание, и Дарья хотела было поделиться с Кириллом своим выходящим за грань реальности удовольствием, но именно в этот момент ей в спину дохнули ветры минувшего. Дарья замерла, прислушиваясь. Ей показалось вдруг, что за спиной раскрылись врата вечности, и прошлое вернулось, чтобы…
"Что?"
– Шахматы? – спросила она, когда он вошел. За скрипом голоса и шорохом одышки легко было скрывать вечно тлеющую надежду. Но где же тут скроешься, и от кого! Марк разгадывал ее, как ребус для школьников, читал, как открытую книгу.
– Если ты этого хочешь! – улыбнулся он. Подарил свою чарующую улыбку и пошел доставать шахматную доску.
"Если я этого хочу? О, Боже! Я хочу, хочу, хочу! Но что толку хотеть! Хотеть не значит мочь. Поэтому пусть будут шахматы".
– Я вижу, ты работала, – кивнул он, возвратившись к столу, на ее каракули. – Что это?
– Так, ерунда…
– А все-таки? – он раскрыл доску и начал расставлять фигуры. Высокий, широкоплечий, двигающийся с невероятной грацией – другого слова она просто не могла подобрать. Но факт в том, что движения его были стремительны и точны, но
при этом, казалось, возникали одно из другого, как если бы были одним слитным движением. Долгим и плавным, идеально вписанным в пространство и время.
– Кажется, я решила проблему четырех красок…
– Ты решила теорему Гутри?
– Не знаю, но мне кажется…
– Не стесняйся! – улыбнулся он. – Наверняка, все так и есть! Ты же умница, ты всегда находишь правильные ответы!
"Марк?" – она хотела обернуться, но музыка ее опередила.
"Марк!" – это была его музыка. Только он умел так импровизировать, интерпретируя скрытые смыслы и намерения композитора. Только под его пальцами Рахманинов становился живым. Как исполнитель, Марк был лучше, серьезнее и глубже, чем сам композитор, а ведь Рахманинов заслуженно считался великолепным пианистом!
"Боже!" – Она все-таки обернулась, но лучше бы осталась сидеть, как сидела. На возвышении в глубине зала стоял белый концертный рояль, однако играл на нем не Марк, а какая-то смутно знакомая молодая женщина с красивым, но мрачным лицом.
"Кажется, она была утром в "Нордии", – вспомнила Дарья. Однако никакой уверенности в этом не испытала. Могло быть так, могло – иначе.
"Но играет она, как Марк… и… да! Боже праведный! Но как это возможно?!"
Аура – вот в чем дело. Связь – вот, как это называется. Узнавание – от него начинала кружиться голова, и сердце
пустилось в бешеный галоп…
5.






