И он ничего не говорил. Ничего не произошло…
Как это возможно? Мэриан, такая добродушная и счастливая, спокойная… Да она, при всех тех трудностях, что выпадали на ее долю, никогда не жаловалась на сердце. Какой еще к черту приступ? Нет, Николь не могла в это поверить. Она должна была увидеть ее собственными глазами. Только когда она увидит, только тогда поверит. Сумка девушки, перекинутая через плечо, вихлялась из стороны в сторону: скорее всего, тортик, который Ребекка с утра так заботливо упаковывала, превратился в лепешку или груду шоколадного бисквита, но девушке было плевать. Если то, что сказал санитар – правда, вручать торт было некому.
Но вот, в самом конце коридора, Николь нашла то, что искала. То, что так боялась найти. На бледно-зеленой двери красовалась карточка: «Абрамс». Дрожащей рукой девушка повернула ручку и толкнула дверь. То, что она увидела, заставило ее всхлипнуть. Зажав рот рукой, на негнущихся ногах она медленно двинулась к кровати. Палата встретила девушку мерным жужжанием и пиканьем многочисленных приборов, а так же едким больничным запахом. Окна в палате были наглухо зашторены, и если бы не свет от панелей с многочисленными кнопочками, Николь даже и не поняла бы, что палата обитаема. Тусклая лампа рябила, освещая и без того мрачную палату холодным светом. Но ни скудность обстановки, ни отвратительный спертый воздух заставили девушку запаниковать: дело было в пациентке. На кровати лежала маленькая, сморщенная старушка: бледная и жалкая. Седые волосы, обычно собранные в толстую косу, разметались по подушке, под глазами лежали тени. Нет, это была не Мэриан. Это была какая-то тень, жалкая пародия на ее няню; скелет, обтянутый тонкой восковой кожей, мертвым грузом, лежащий на продавленной койке.
Сглатывая слезы, как во сне, девушка подошла
ближе и очень бережно погладила морщинистую щеку. Даже кожа женщины казалась иной, холодной и безжизненной. Не в силах смотреть на мумию, которая не имела практически ничего общего с прежней Мэриан Абрамс, Николь перевела взгляд на приборы, на которых тянулась кривая пульса, светились какие-то цифры… С другой стороны кровати стояла капельница с препаратом, название которого девушка даже выговорить бы не смогла. Но как она ни старалась отвлечься, палата не могла ей предоставить достаточно объектов для детального осмотра. Так что как бы страшно ей не было, Николь все же пришлось вновь обратиться к пациентке.
– Привет, няня, – прошептала девушка, вытирая слезы и изо всех сил стараясь сохранить твердость в голосе: не хватало, чтобы Мэриан еще и выслушивала чей-то плач. Женщина в коме, а она, Николь, будет плакать? Вот уж нет! – А я тебе тортик принесла, – и снова девушке пришлось взять паузу, чтобы сглотнуть ком, подступивший к горлу.






