— Что это за место?
Внутри небольшого круглого помещения с темными стенами и низким потолком стоял круглый стол, вокруг него полукруглый светло-бежевый диван, а за диваном вместо стены — слегка затемненное стекло, ведущее в большой холл, куда они вышли из лифта. Сверху народу, казалось, было еще больше.
— Это кабинет для ожидания. Ты очень
нервничаешь, попробуем тебе помочь.
— Как?
— Как обычно.
Пока он запирал дверь, Ника подошла к дивану и заглянула в окно. Вот они, оборотни, всего несколькими метрами ниже, ходят и говорят, а тут тихо, как будто никого в здании нет.
Матай подошел и подхватил ее руками, приподнял, ставя коленями на диван и сбрасывая со ступней ее балетки. Потом наклонился, сипло дыша.
— Что ты? — попыталась спросить Ника, когда услышала звук расстегиваемой ширинки. Ей пришлось упереться в спинку дивана руками. — Подожди, тут же стекло! — запаниковала Ника.
— Никто не задирает голову, тем более ты в платье.
Действительно, снизу было бы видно только ее руки и голову, альфа задрал платье, но сверху она одета.
— Но я не хочу!
— А твое тело хочет, — ответил Матай, наклоняя ее вперед и быстро стягивая трусики, приподнимая ее коленки по очереди, как будто перед ним манекен. Потом опустился сзади на колени.
Ника прикусила губу, твердые пальцы действовали без разрешения, раздвигая ей бедра, а между ног уже гулял горячий и влажный мужской язык, который не собирался ждать, пока она согласиться.
Руки затряслись. Ника уперлась в стекло лбом.
Альфа развел ей ягодицы и облизывал промежность, то и дело требовательно толкаясь языком во влагалище. Она посмотрела вниз, себе между ног и увидела двигающийся подбородок и белый воротник рубашки. Ткань его дорогущего костюма прижималась к ее ногам. Ника зажмурилась, терпеливо принимая ласку и уже сама поддалась навстречу его языку, истекая и дрожа. Уже готова, не прошло и минуты.
Потом жар дыхания пропал, Ника уже знала, что за этим последует.
Толстый ствол медленно насаживал Нику на себя, правда, наваливаться сверху Матай не стал, а просто держал за бедра.
Заполнив ее тело собой до конца, он сжал руки на тонкой
талии и подался назад, а потом стал методично вбиваться, помогая руками надевать Нику глубже. Его член скользил по ее гладкому влагалищу, терся в нем, бился. Их тела соединялись только бедрами, Нике не хватало его тяжести и его зубов на шее, и его ласк груди, но зато его член работал безотказно, вбиваясь с методичностью отбойного молотка.
Это было невыносимо, вроде грубо, но довольный стон снова сам собой слетел с ее губ. Ника посмотрела в окно — оборотни ходили по залу, разговаривали и не догадывались, что происходит прямо у них над головой.
Стоны стали однообразными, не больше.






