Прошло несколько минут, но разрядка задерживалась, тело застыло в одном мгновении и не двигалось дальше, мучая.
Матай сильно хлопнул ее по горячей ягодице.
— Давай, волчонок, кончи. Иначе придется опоздать на комиссию.
— Не могу! — рассердилась Ника. Как будто она специально тянула!
Тогда он обхватил талию крепче, сжал до боли и стал вбиваться с такой силой, что Ника невольно стукнулась головой о стекло.
— Будешь тянуть, волчонок, кто-нибудь нас увидит. Хотя… плевать.
Матай застонал, запрокинул голову и уже молча отдался движениям.
Нику всю словно корежило, вот-вот, и никак, разрядка отступает и начинает подступать заново. Подкрадывается и бежит. Она еще раз стукнулась лбом, потом отодвинулась и посмотрела вниз. И увидела Олимпа с другими самцами своей стаи. Хотя нет, первым она увидела Крауфранца и он как почувствовал
чужой взгляд, стал рыскать вокруг глазами. Он заматерел, стал взрослей, крепче, наглая усмешка не сходила с лица, но при всем при этом остался таким же отвратительно мерзким.
А Матай вдруг приподнял ее таз так, что ноги почти болтались на весу и вот теперь его член работал на максимальной скорости и под нужным углом.
Крауфранц поднял глаза и они с Никой уперлись друг в друга взглядами. Его глаза вспыхнули, а потом расширились, когда он понял, чем Ника сейчас занята.
— Черт, — застонал Матай, схватив рукой ее шею и задирая ей голову вверх, одним пальцем гладя подбородок. — Кончу сейчас, как пацан.
Ника разомкнула губы, между которыми тут же скользнул его большой палец. Она обхватила палец губами, прикрыла глаза и накатило, догнало. Она закричала, хотя получилось только мычание. Ненависть и зависть, которой горели глаза Крауфранца, не получившего свою перчатку, вынужденное наблюдение за тем, как другой самец трахает выбранную им самку довело дело до финала — Ника кончила, не сдерживаясь, выпустила влажный палец изо рта и сладко
облизнулась, надеясь, что ее удовольствие будет портить Крауфранцу сны до конца его дней. И даже стыдно ни разу не было, что посторонние застали ее в момент, когда самец таранит ее сзади.
Матай кончил следом и выйдя из нее, рухнул на диван. Ника отодвинулась от стекла и привалилась к альфе передохнуть. Он мельком глянул на часы.
— Успели. Три минуты и выходим, скоро начало процесса.
Всего через пять минут они уже зашли в большой зал вместе с толпой других оборотней. Перед выходом Матай набрызгал на них столько одеколона, что перебил личные запахи, поэтому никто не пялился, зато все морщили носы и старались отойти дальше.
Зал походил на судейский, у стены огромная трибуна, напротив ряды сидений для зрителей, по бокам места для обиженных и обидчиков.






