Ника увидела, как туда садятся Олимп с Крауфранцем, а так же Шархай, ее биологический отец и еще один самец, которого она почти не помнила. Всего самцов из стаи было четверо, все они были одеты в приличные костюмы и на первый взгляд не отличались от остальных участников.
И приехали на машине, на которой увезли Марию. Внутри всколыхнулась лютая злоба. Они ездят по городам и знакомы с цивилизацией. А их женщины тем временем живут как в средние века, не знают даже про аборты
и стиральные машины, мрут от изнурительной работы и глупых болезней, когда сами самцы шикуют.
— Спокойно, волчонок, — Матай положил ей руку на талию и повел на последний ряд напротив трибуны. Впереди все места занимали оборотни, их было столько, сколько за раз Ника еще не видела. Охрана сгрудилась вокруг, но минуя материальную защиту, похотливый взгляд Крауфранца как живой заскользил по груди. Ника поежилась, тогда альфа развернулся и бросил в сторону Олимпа с приспешниками короткий взгляд. Неприятное ощущение от чужого липкого взгляда моментально пропало.
Народу стало очень много, все шумели. Потом появилась Мария в компании незнакомого крупного альфы с охраной, по тому, как тот переглянулся с Матаем, Ника поняла, что это и есть Торчинские, которые отбили сестру у Олимпа. Сердце охватила жаркая благодарность. Матай думал, что Ника не особо-то привязана к сестре, но все равно спас ее.
Торчинские сели на места напротив Олимпа.
— Начинаем заседание Комиссии! — раздался громкий голос. Все замолкли и сели. На возвышение со столами и массивной кафедрой взошел мужчина в темно-коричневой мантии, без головного убора, его короткие причесанные волосы вились на кончиках. Его властный вид настораживал. Следом на возвышение поднялись и сели за столы еще трое мужчин и одна женщина в таких же мантиях.
Председатель Комиссии подошел к кафедре и заговорил:
— Сегодня у нас пройдет экстренное совещание по заявлению стаи Куги о краже двух принадлежащих им самок.
Двух? Ника с трудом перевела дыхание. Двух? Значит, они хотят получить обратно не только Марию? Впрочем, чего удивляться. Но почему они так нагло требуют их возвращения? Возможно, существуют законы, по которым они обе душой и телом принадлежат Олимпу, а сестры просто этого не знают?
Мария повернулась и посмотрела на Нику. Волосы сестра спрятала под черную косынку, но несколько прядей выскочило из-под нее и Мария стала только красивей — голубоглазый, трогательно-наивный ангел в траурном платке и простом закрытом
платье. Неужели их могут отдать обратно? Если так, они пропали.
— Заявители, вам слово.
Вскочил Крауфранц, а Олимп остался сидеть, вальяжно развалившись на стуле.






