Но стая пришла и попросила меня вернуться, и я не смог их бросить, иначе Росиати растащили бы по другим стаям, обгрызли бы наши территории и забрали бы наших самок. Такие, как Куги. Такие, как все, кто хочет наше озеро. Скажи сестре, пусть соглашается. Сердце Барса холодное и твердое, как камень, но не злое. Все, что грозит у него Марии — обязанность готовить и стирать.
— Но она будет как Бронислава, без защиты! — дошло до Ники. — Олимп может ее подстеречь и поймать втихаря, никто не узнает и не вступиться.
— Я попрошу Барса за ней присмотреть.
— Зачем ему это делать ради какой-то незнакомки?
Матай ухмыльнулся.
— Шутишь? Раз Барс предложил свою помощь, значит, поможет. Думаю, он ею заинтересовался. Да не паникуй! Барс и пальцем ее не тронет, если она не скажет: «да», кстати, на моей памяти он вообще впервые изъявляет желание угодить самке. Почему ты удивляешь? Посмотри на нее. Ползала на нее слюни пускает, кроме тех, кто парный. Твоя сестра почти так же красива, как ты.
Ника улыбнулась. Какое милое замечание. Она всегда знала, что сестра более красива, а Матай утверждал обратное как само собой разумеющееся.
— Мария, мы ждем ответа, — нудно сказал председатель.
Ну посмотри же на меня, думала Ника. Мария, посмотри на меня.
Сестра подняла свои огромные глаза и Ника быстро кивнула. Соглашайся.
Потом Мария посмотрела на Барса. Тот развалился на стуле и выглядел безопасным и смирным, но Ника подозревала, Матай не станет так уважительно отзываться о существе, которое из себя мало что представляет. Если он способен дать защиту от Олимпа, то чертовски силен. Мария отвела глаза, но не сдержалась и осторожно покосилась на Барса краем глаза. У
того вдруг дернулось лицо — и снова застыло.
— Я согласна, — тихо сказала Мария.
— Отрекаешься от стаи Куги?
— Да.
— Предпочитаешь уйти с одиночками, которые не придерживаются законов оборотней?
— Да, — тихо сказала Мария, снова покосившись на Барса и резко отвернувшись, будто обожглась.
— Решено. Вторая самка выходит из стаи Куги и не может быть возвращена насильно. Она вольна уйти отсюда одной или с группой одиночек.
Нике стало так легко, что она заулыбалась. Крауфранц кусал от злости губы, кривил недовольные рожи, но на рожон не лез, знал, щенок, что его осадят.
— Самки остаются на своих местах, Комиссия объявляет конец совещания, — заявил председатель. Половина народу в зале тут же вскочила.
Глава 23
— Нет! — Матай стремительно поднялся. — Не закрыто. Я требую слова.
— Это имеет отношение к самкам? — уточнил председатель.
— Да.
— Хорошо, слушаем.
Матай пошел к трибуне, охрана осталась вокруг Ники. Остановившись напротив толпы, сильный, грозный, безумно притягательный в костюме, который он носил с поистине королевским равнодушием, Матай заговорил:
— Я делаю заявление.






