Я требую расформировать стаю Куги.
Оборотни словно взорвались, загомонили, у Олимпа отвалилась челюсть, а Крауфранц снова вскочил с места, забывшись, и оскалил зубы. В этот раз на него никто не обратил внимания.
— С чего такие громкие заявления? — нахмурился председатель.
— Вы помните, как семьдесят лет назад альфа крошечной стаи Куги стоял тут, перед нами и грозился создать огромную армию оборотней, чтобы захватить нас всех и превратить в рабов? Мы смеялись над ним, помните? Но он не унялся и стал воплощать свой безумный план. Он стал увеличивать поголовье своей стаи, не взирая на жертвы.
В его стае женщины живут на положении рабынь, которым говорят, что других оборотней на свете нет и их обязанность дать стае как можно больше потомства. Их самки рано умирают, обычно от родов.
Кто-то из оборотней стал кричать, толпа расшумелась еще больше. Барс сидел на месте и пристально смотрел на Марию, которая при каждом слове Матая опускала голову все ниже, вжимала в узкие острые плечи.
— Ты уверен, что не преувеличиваешь? — спросил председатель.
— Более того, — словно не слыша, продолжил Матай. — Олимп лишил их понятия пары. Принюхайтесь. Вы заметили, что его запах не несет многообразия стаи? Он заставляет всех самок и детей пить отвар запрещенного корня глушки, лишающий родовой связи, тем самым пряча их от остальных стай. На Олимпе нет запаха своих сородичей.
Женщина из Комиссии вытаращилась, будто увидела змею. Даже у председателя отвалилась челюсть.
— Да, вы услышали. Молодые оборотни, выросшие в стае Куги, не знают о существовании пары. Самки у них общие. Когда девочка взрослеет, ее гоняют по лесу все желающие самцы. Они насилуют своих самок, как рабынь, не обеспечивают им элементарных условий… Они должны за это ответить.
Матай, не меняясь в лице, продолжал:
— Олимп будет вызван мною на бой и убит. Как победитель я собираюсь поглотить стаю Куги, вернее, поставить над ней выбранных мною смотрителей.
Толпа взорвалась. Но ее гомон казался слишком слабым и бессильным по отношению к скале, об которую
разбилось. Матай и глазом не повел. Ника сглотнула. Он так уверено говорил о смерти Олимпа, что стало жутковато.
— Я протестую! — Олимп вскочил, задыхаясь. — Это моя стая! Никто не смеет лезть и указывать, как мне ею управлять!
— Можете посовещаться, — Матай не отреагировал на крики. — Я совещаться смысла не вижу. Стая Куги перестает быть автономной и переходит под мое руководство до тех пор, пока мы не вырастим нового альфу Куги, которого примет стая. Всех желающих оспорить мое решение жду с визитом на своей территории.
Матай усмехнулся и неспешно пошел прочь. Ника тут же вскочила с места, охрана сгрудилась вокруг нее. Олимп что-то кричал в ярости, как и раскрасневшийся, вспотевший Крауфранц, но безрезультатно.






