ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И не только можно, но и нужно. Парень откинулся на водительском сидении и заглушил двигатель.

– Две недели назад... Я почти решился на свидание с человеком, с которым познакомился в Интернете.

– С Госпожой?

– спросила Нора.

Микаэль молча кивнул.

– Микаэль, ты хоть представляешь, насколько это опасно?

– Я

знаю, знаю. Отец С тоже устроил мне взбучку за это. Я просто...

– Что такое, Ангел?

– Одинок. Ты тоже так считаешь.

Нора протянула руку, касаясь лица парня. Его сердце трепетало в груди от нежности, с которой ее пальцы прочертили линию по губам и линии подбородка.

– Теперь ты больше не одинок. Я буду с тобой все лето. Сорен думает, что ты готов к обучению, и я с ним согласна.

– К обучению?

– Чтобы стать сабмиссивом.

Ее чуткие пальцы соскользнули с его лица. Сатерлин вышла из машины, и Микаэль последовал за ней.

– Я думал, что уже был им...

Микаэль огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из его соседей не подслушивает. Он бы умер, если бы кто-нибудь из них узнал, кем он был.

– Я думал, что уже сабмиссив.

Нора прислонилась к капоту машины, скрестив стройные ноги в лодыжках.

– Сорен тренировал меня в течение двух лет, прежде чем ударил и взял впервые, малыш. Сабов следует обучать так же хорошо, как и Доминантов, если собираешься делать все правильно, а не нанося вред.

– Я хочу, чтобы мне было больно.

– Существуют различные виды боли.

Парень рискнул улыбнуться.

– Микаэль, - Нора начала, и все веселье пропало из ее голоса, - быть сабмиссивом сложно. Быть мужчиной сабмиссивом еще труднее. Когда женщина говорит, что ей хочется, чтобы ее связали, все находят это возбуждающим. Если мужчина говорит это, все считают, что он…

– Он педик, - Микаэль закончил за нее.

– По крайней мере, так думает мой отец. Говорит, что меня нужно лечить от подобных желаний.

– Забудь о том, что думает твой отец.

Я научу тебя, как стать самым лучшим сабом во всей Преисподней, черт побери. И цитируя всезнающего умника Кингсли на предмет фетишей, - начала Нора, переходя на слегка преувеличенный, но очень сексуальный французский акцент, - Фетиши... это животное, которое нужно приручить, иначе они станут зверем, который тебя сожрет. Мы накормим твоего зверя, пока он не станет ручным. Oui?

Микаэль рассмеялся. Приручить зверя внутри него казалось замечательной идеей.

– Oui.

– Хорошо. Так ты в игре?

– Я мечтал об этом... всегда. Если вы с Отцом С считаете, что я готов…

– Не важно, что на этот счет думаю я или Отец С. Как ты сам считаешь, ты готов?

Был ли он готов? Боже, для Норы Сатерлин он был готовым с самого рождения. Микаэль кивнул.

– Я в игре.

– Отлично. Теперь нам нужно подумать, как вытащить тебя из дома, чтобы твоя мать не бросилась звонить в полицию.

Микаэль усмехнулся.

– Ты не знаешь мою маму. Она будет счастлива, если я исчезну на несколько месяцев. Или навсегда.