ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нет такого стоп-слова, которое может защитить твое сердце. Скандально известная писательница в жанре «эротика» и опытная Госпожа Нора Сатерлин, делает то, что совершенно несвойственно для нее: прячется. В то время, как ее давний любовник, Сорен – чьи необычные пристрастия погубят его, если будут обнародованы – находится под пристальным вниманием из-за предстоящего продвижения по службе, Норе приходится затаиться подальше от соблазна в объятиях роскоши. Пригласивший ее богатый и раскованный Гриффин Фиске безумно рад видеть Нору у себя в загородном особняке, особенно после того, как знакомится с ее спутником. Молодой, неопытный и ангельски красивый Микаэль стал протеже Норы, и это лето, проведенное вместе с Гриффином, станет его тренировкой, полной опасностей и чувственных издевательств над плотью. В то время, как тело Норы следует зову похоти, мыслями она снова и снова возвращается к Сорену, ее Хозяину, находящемуся под пристальным вниманием журналистки, преследующей корыстную цель. Это лето напоминает еще об одном человеке из прошлого, чья власть над Норой не несет в себе физической боли, но чьи секреты не менее болезненны. Этому лету будет суждено доказать старую поговорку: «Любовь причиняет боль».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А подводка для парней – это тоже часть унижения?

– Микаэль открыл глаза, когда Нора закончила подводить их карандашом для глаз.

– Я знаю Гриффина. Он обмочится от восторга, когда увидит твои подведенные глаза. Одна из его слабостей.

– Отлично.

– Он сделал быстрый вдох.

– Не могу поверить, что это реально. Это реально, да?

Нора сделала шаг назад и наклонила его лицо в тусклом свете, затем одобрительно кивнула на результат дел ее собственных рук.

– Да. Очень реально. А еще реальнее оно покажется, когда перестанет быть веселым. Впервые Гриффин настаивает на том, что тебе

не очень нравится... Вся эта суматоха с ошейниками просто сшибает с ног. Но она того стоит. Ты находишь своего Дома, и это полностью того стоит. Просто наслаждайся медовым месяцем, пока он не закончился.

Микаэль посмотрел на Нору, та надевала на карандаш колпачок и убирала его. Сегодня ночью она выглядела так необычно во всем белом. Белая юбка, белая блузка, белый ошейник вокруг ее шеи. Он был тоже во всем белом - белые брюки, никакой обуви, босиком, белая рубашка на пуговицах с рукавами, закатанных до локтей.

– Кстати о медовом месяце. Завтра на неделю он берет меня с собой на Ки-Уэст.

Нора поправила свой ошейник.

– Хороший выбор для однополых пар. Вы уже выяснили, как насчет места жилья во время учебы?

– Да. У него будет дом, куда легко добраться на скоростном поезде. Я просто буду жить в общежитии в будние дни, а у него на выходных.

– Ты собираешься рассказать всем в школе, что ты бисексуальный саб, да еще в ошейнике, самого богатого наследничка трастовых фондов в Нью-Йорке?

– Может быть, не в этом семестре.

Нора усмехнулась.

– Отлично сказано. Твоя мама приняла это все?

– Да. Лучше, чем я думал.

– Матери могут удивить нас иногда.

Микаэль подошел к рюкзаку и вытащил папку с фотографиями.

– Вот. Я лучше отдам это тебе. Гриффин может подглядывать.

– Спасибо, - сказала она, принимая фотографию обратно, затем открыла бордовую папку и улыбнулась изображению.

– Боже, они же горячи как сам Ад, правда?

– Точно, - согласился Микаэль, глядя через плечо Норы на черно-белую фотографию. В центре сидел восемнадцатилетний

Отец С, раскинувшись в кресле в темном костюме, аккуратный причесанный. У его ног сидел другой парень, только на год моложе, с более темными волосами, его форма католической школы была помятой, пиджак куда-то пропал, галстук висел на свободном узле, открывая ворот рубашки.

– Кингсли и Сорен... Думаю, это единственная их фотография в таком возрасте. Как будто они заняты чем-то, учат. Интересно, что было бы, если это увидел кто-то другой, а не мы.

До Микаэля дошло. Он понял. Шею молодого Кингсли украшали два синяка, которые кто-то не такой извращенный, мог бы спутать с засосами или страстными укусами.