Ты закончила?
– Да и нет.
– Я не хочу знать, что это значит, да?
Нора вымыла и вытерла руки. Остановившись в дверях ванной, Сатерлин
посмотрела на Гриффина, который сидел на кровати с широко-расставленными ногами, так что она могла видеть, что килт он носил подобно настоящим горцам. Это она одобряла.
– Знаешь, я, наверное, приму душ до того, как мы будем трахаться. Сорен очень интенсивно со мной попрощался прошлой ночью, и я еще не успела помыться.
– А я не возражаю против грязного секса. И, зная Папу Мистера Чертов Засранец, он, вероятно, благословляет свою сперму, прежде чем кончить.
– Даю слово, он так не делает, - сказала Нора, неторопливо возвращаясь к кровати.
– Почему вы с Сореном так ненавидите друг друга?
– Спроси его, - сказал Гриффин, начиная расстегивать ее рубашку.
– Я спросила. Он не отвечает мне.
– Давай просто скажем, что у нас постоянное расхождение во мнениях. Я считаю, что он претенциозная высокомерная заноза в заднице, а он не согласен с этим.
Нора посмотрела на Гриффина. Он не хотел встречаться с ней взглядом.
– Я знаю, что это не так. Я постоянно говорю ему, что он претенциозная высокомерная заноза в заднице, и он полностью соглашается. Я могу вытрясти из тебя правду.
– Ни единого шанса. Больше ты не будешь мною командовать. Этим летом ты моя сучка, свитч.
– Ты не раз позволял мне руководить.
Нора вспомнила десятки раз, когда она привязывала
Гриффина и унижала его жаждущее этого достоинство.
– Только потому, что это был единственный шанс тебя трахнуть. И даже тогда ты никогда не могла меня бить.
– А жаль. Думаю, хорошая порка пошла бы на пользу твоей душе. Хорошо, можешь быть сверху. Но никаких побоев. Только доминирование и бондаж, увы. Правила Сорена.
– Я знаю. Вчера он позвонил мне и прочитал целую лекцию, - сказал Гриффин, расстегивая верхнюю пуговицу ловким движением пальцев.
– Он очень оберегает свое имущество.
– Не могу сказать, что виню его за это.
Гриффин откинулся на кровати и окинул ее взглядом сверху донизу.
– Разденься для меня, красотка.
В свои тридцать четыре, Нора брала все внимание и обожание, которое могла, от мужчин. Сатерлин позволила рубашке упасть на пол и выскользнула из бюстгальтера.
– Господи, - сказал Гриффин и взял ее за руку, осторожно привлекая к себе. Улыбка исчезла, когда он посмотрел на ее живот и грудь.
–
Он устроил тебе чертовски-зверское прощание, не так ли?
– Упс. Извини. Мне следовало тебя предупредить.
– Вы двое играли в игру с кровопусканием?
Гриффин спросил с ужасом и благоговением в голосе. Нора пожала плечами.
– Немного. Всего семь порезов. Кстати говоря, возможно парочку дней нам придется заниматься анальным сексом. Последний порез был в довольно чувствительном месте.
Она ждала, что Гриффин засмеется – если они не трахались, то смеялись.






