Но Гриффин просто смотрел на нее, изучая ее кожу. Он нежно провел пальцем вокруг раны - пореза на ключице, по грудной клетке, под грудью.
– Мы можем не играть, если ты не готова, - сказал он.
– Грифф, у меня были порезы от бумаги и похуже. Даже на промежности. Вот что случается, когда засыпаешь во время работы голой. Я привыкла. Серьезно.
– Хорошо. Мы будем трахаться, если ты меня попросишь, - сказал он, улыбнувшись ей еще раз.
– А пока не исцелишься, займемся ванильным сексом.
Нора решительно покачала головой.
– Ни за что. Никакой ванили. Единственный раз, когда я попробовала заняться ванильным сексом, я чуть
не упала в обморок.
– Нора Сатерлин пробовала заняться ванильным сексом? Я точно должен об этом услышать.
Гриффин растянулся на боку и игриво похлопал по кровати рядом с ним. Закатив глаза, Сатерлин поползла по простыни к нему.
– Ничего особенного. Попробовала. Не понравилась. Прекратила.
– Почему ты прекратила? Ванильный секс скучный, но не такой сложный. Ты струсила. Нужно было просто лежать и притворяться, что тебе это нравится.
Притворяться, что это нравится... это было проблемой. Ей не нужно было притворяться... Нора закрыла глаза. На секунду она больше не была в постели Гриффина... она лежала на своей кровати с Уесли поверх нее. Они целовались, их голые тела прижимались друг к другу. Руки Уэсли гладили ее волосы и плечи. Она целовала его в шею и мускулистые плечи. Он был таким молодым, всего девятнадцать тогда, и до сих пор девственником. Он был настолько храбрым, насколько красивым, и хотел отдать ей свою девственность. И она хотела этого, хотела его... и не только за красивое тело, или за удовольствие и не для секса. Для чего-то другого, оно было гораздо глубже и страшнее, поэтому вместо того, чтобы позволить ему заняться с ней любовью, она позволила ему уйти.
– Это трудно объяснить, - сказала она, открывая глаза.
– Ванильный секс мне не подходит.
– Не так уж и трудно – ванильный секс - отстой, - сказал Гриффин.
– И что теперь будем делать? Воздерживаться?
– Не смей даже шутить об этом. Просто свяжи меня, оттрахай в задницу, назови меня шлюхой, только поосторожнее с порезами.
Гриффин улыбнулся ей.
– Как скажете, мэм.
– Ха, - сказала она.
– Я до сих пор командую.
Гриффин удивленно посмотрел на нее, и теперь Нора знала, что была в беде – в хорошем смысле.
Через секунду она обнаружила себя лежащей на животе, а Гриффин срывал с нее одежду. Из-под кровати Фиске вытащил кожаный ремешок и
взял два набора наручников с прикроватного столика. С завидной опытностью Гриффин застегнул наручники вокруг ее запястий и лодыжек, привязал руки к спинке кровати, а широко-раскрытые ноги к распорке.






