— Пока так… — прошептал он, прижимая к себе мальчика. — А потом посмотрим… Я не дам тебе сойти с ума, даже не надейся.
Сказал и сам в это поверил. Хоть безумие носителя и дарило Аши свободу, но он этого не хотел. Никогда не хотел. Гораздо интереснее было быть с человеком одним целым, чувствовать то, что чувствует он, знать то,
что знает он, смотреть на мир взглядом влюбленного во все мальчишки.
А Рэми любил. Всех и все. Каждую травинку, каждого зверька, каждого... человека?
Глупый носитель.
Аши опустил душу Рэми на траву, смахнул с его лица пряди влажных волос. В видениях Аши душа Рэми выглядела так же, как и его тело — горела в лихорадке, стонала во сне, кусала пересохшие губы и что-то бормотала, кажется, звала брата. Аши мягко провел пальцами по щеке мальчика, погрузив его в сон — исцелять Рэми до конца Аши не решился — неизвестно, что выкинет носитель, когда очнется. А сейчас было желательно, чтобы Рэми ничего не выкинул.
Знакомое заклинание отозвалось в сердце тяжестью. Мир, яркий миг назад, потемнел, тонкими ниточками прошили темноту нити судьбы. Без труда отыскав нужную, Аши провел по ней кончиками пальцев и слабо улыбнулся. Надо же… Армана достали. И достали так хитро… даже ритуал Эдлая не помог.
— Люди — странные создания… — усмехнулся Аши, подхватив Рэми на руки. — Странные и опасные.
В лесу, куда он вышел, было подозрительно тихо. Ни тебе жужжания насекомых, ни пения птиц, ни шелеста ветра в ветвях — ничего. С трудом пробившись через загустившее время заклинание, Аши аккуратно уложил Рэми на папоротники и огляделся.
Мир будто ожил звуками и запахами. Вечерело. Удлинившиеся тени мрачными росчерками лежали на брусничнике. Мелко дрожали рядом листья осины, бегали по стволам сосен солнечные блики. У чадившего дымом костра лежал Арман. На счастье живой, хотя по лицу, покрытому коркой спекшейся крови, и не скажешь. А над ним, пропуская через тонкие пальцы гриву огнистого коня, стояла темноволосая девушка. Длинные волосы ее волной спускались по мягкому изгибу спины, пухлые губы слегка улыбались, взгляд томных глаз завораживал.
— Красавец, — шептала девушка, продолжая гладить замершего коня. — Только хозяина-то зачем предал? Понимаешь ведь, что не пощажу…
Аши улыбнулся. Так уж и предал? Умный конь оказался… знал,
что на поляну не только упыриха придет. Знал, что Арману всего видеть нельзя. Потому хозяина и «усыпил». Грубо, но тут уж как умел.
— Значит, это ты людей губишь? — спросил Аши, и лицо упырихи вдруг обострилось, на миг выдав оскал хищницы.
Но когда девушка повернулась к Аши, глаза ее вновь сияли негой, а движения были плавными, завораживающими. Подойдя к Аши, она ласково провела пальцами по его шее, скользнула губами по подбородку, прошептала на ухо:
— Сын верховного бога, какая удача.






