Выехав на небольшой холм, уютно спрятавшийся за густой листвой деревьев, Лейна спрыгнула с талбука и, пустив его свободно пастись, села на траву, обхватив колени руками.
Он тоже спешился и сел рядом, после их разговора на кухне, он старался не тревожить ее, боясь испугать тем пожаром, что полыхал внутри. Вдруг она передумает, отвергнет, разорвет ту хрупкую, как паутинка, ниточку протянувшуюся между ними. Хотя он безумно хотел ее. Он так долго был один.
И что страшнее всего, он ревновал, безумно ревновал ее к паладину, в чьем взгляде не было и доли почтения тогда, в кабинете, когда Скайлар не сказал взбешенному королю ни единого слова о любимой, да и позже не помогли увещевания и угррзы. У Вариана не было ни единого шанса вытрясти из него правду.
Ле рядом молчала, и воин закрыл глаза, уйдя в свои воспоминания. Очнулся он от того, что руки любимой обнимали его плечи, а губы скользили по шее. Вариан весь покрылся мурашками, внутри будто взорвалась гномья петарда, но он боялся сделать хоть одно лишнее движение, чтобы не вспугнуть Ле.
Но когда она потянула его назад, опрокинув на спину, и начала медленно расстегивать рубашку, скользя губами по его груди и рассыпав чистейший снег по плечам, он сдался, рванул
ее к себе, опрокинув на грудь и прижав к своему дико бьющемуся сердцу. Осторожно перекатившись и уложив женщину на спину, он приник к ее губам, и лишь переводя дыхание, заметил в глазах жены страх.
Вариан застыл, наблюдая как Ле испуганно старалась руками вернуть расходившуюся ткань платья на место.
— Родная, — хриплый голос короля нарушил тишину, — ты боишься?
— Я… — глаза любимой наполнились слезами. Она закрыла лицо руками запрокинув голову, — я не та, Вариан, я… ведь никогда не была красавицей… А теперь…
Король издал не то стон, не то рык.
— Ты для меня всегда была и будешь лучшей из женщин. Красивейшей из женщин. Позволь мне насладиться тобой, Лейна, позволь хоть немного загладить всю ту боль, что я причинил. Не бойся меня, не смущайся. Этим ты убиваешь меня.
Она доверчиво убрала руки от лица. А король долго и нежно целовал дорожки слез. Больше никто не увидит слез его королевы. А потом… потом было восхитительно легко… безумно нежно… одуряюще страстно… Они сливались не раз и не два и не могли насытиться друг другом. Лишь в сумерках уставшие, но счастливые начали собираться домой.
И сейчас направляясь в Нефритовый Лес, король вспоминал эти минуты всей своей загрубевшей кожей, чувствуя ее прикосновения и
ее пьянящий аромат.
А Сильвер, их сын! Вариан принял это, как чудо. Мальчик сразу признал отца, при нем паинька, умудрялся шкодить за его спиной, а потом невинно улыбаться, как в таком возрасте можно было быть таким хулиганом Вариан не понимал.






