И грустно ему было, что из-за всех тех ужасов, что обрушивались на него в течение его жизни, он не увидел и того, как рос маленький Андуин. Но теперь у них будет время! Хотя тут возникала другая проблема — ему не вернуть Ле в Штормград. По крайней мере пока. Тень прошлого будет омрачать ее существование. Вечное оглядывание, шушуканье, подозрения. Каким бы сильным он ни был королем, глотки всех сомневающихся ему не заткнуть. А она, перенесшая столько боли, будет терпеть все ради него и ради его власти, будет отдавать все, как это делала Тиффин.
Нет, сейчас не время! Пусть она с сыном будет здесь! Пандария, скрытая туманами, будет в безопасности до последнего, если Легион все же одержит победу. А если Азероту повезет, у короля будет время все изменить!
Долг звал и Вариану пришлось собрать волю в кулак и оставить на попечение Серга дорогих ему людей, а самому отправиться на бой с самым страшным врагом, какой когда-либо грозил Азероту. Но он знал, что помимо Королевства и Андуина, у него есть еще два сердца, за которые он отдаст жизнь и даже простит старых врагов.
Эпилог
Истинная тьма приходит перед самым рассветом.
Это плата за солнечный свет.
А чем платит же человек за крупицы обретенного счастья?
Счастьем и расплачивается…
(из старинной баллады)
Лихорадка не отпускала, бешено колотилось сердце, голова металась на мокрой от пота и слез подушке. Будто вернулся кошмар Таллока, где демоны окружили, раздирали ее тело, топтали копытами, впивались
острыми когтями, вырывали из изломанной никчемной оболочки саму душу и радостно наблюдая, как умирает и она.
Ле кричала, пока хватало воздуха, отбивалась от подступавшей Тьмы, пока хватало сил, пока два грозных меча не выпали из ослабевших рук.
О, Свет! Отдай мне хоть часть его боли! Дай коснуться, обхватить, покуда хватит рук, поникшие могучие плечи. Защитить от Тьмы!
Только злобная улыбка монстра уничтожила последнюю надежду и зеленый, отвратительный свет поглотил Вариана Ринна без остатка.
Ле осталась одна, повисла в Тьме, как подвешенная за ниточки кукла у балаганного артиста. Она протягивала руки, но вокруг была лишь пустота. Она звала, но ответом ей была тишина.
Боль потери и неверия охватили все существо Лейны.
— Скульд! — это был крик души, и жрица знала — валь’кира ответит. — Скульд!
Знакомый прохладный ветерок коснулся лица убитой горем женщины, она уже протянула руки, приветствуя идущую на смерть ради жизни валь’киру.
— Остановись, глупая! — тихий шепот заставил Ле замереть. — Не обрекай достойного на вечную муку! На тот ад, в котором живет Сильвана! Это не жизнь, это существование, которое никому не принесет счастья.
— Эгвинн! — образ той самой женщины, что когда-то указала Ле путь к жизни, возник перед
застывшей жрицей, развеяв призрак валь’киры.






