Или к кому-либо еще. Но тем не менее, мне было приятно.
— Мне вас тоже. И это не просто вежливость. Я серьезно.
Она кивнула, хотела сказать что-то еще, но немного раздраженный мужской голос перебил ее:
— Нелл, сколько можно тебя ждать? Ты сказала, что мигом вернешься обратно, а прошло уже полчаса.
— Десять минут максимум, Маркус, — с улыбкой возразила я, поворачиваясь к Маркусу Кайлу, стоявшему посреди заснеженного двора в брюках и свитере. Пальто его, видимо, осталось в машине.
— На территории Корпуса Либертад для меня каждая минута за три идет, — проворчал он, подходя
ближе и забирая у меня Коннора. Почему-то он считал, что трехмесячный ребенок слишком тяжел для меня. По крайней мере, он так говорил, но я подозревала, что ему просто нравится держать Коннора самому.
— Будешь ругаться, я еще и к Фраю прощаться пойду, — пригрозила я, погладив его по небритой щеке и быстро поцеловав в уголок рта.
Недовольное выражение на его лице моментально дало трещину, и Маркус улыбнулся. Я заметила недоверчивый взгляд Маль, но проигнорировала его.
Никто из них не понимал, почему я выбрала Маркуса Кайла, когда к жизни вернулся Маркус Эндрю. Все так или иначе знали о моей влюбленности в старшего следователя. Если кто-то не догадался о ней, пока мы работали вместе, то поняли это тогда, когда мы его хоронили. Все считали, что мое хорошее отношение к Маркусу-химере продиктовано тоской по настоящему Маркусу. Даже я сама так думала. Поэтому они не понимали, как я могла предпочесть монстра мужчине своей мечты.
А для меня все решили те секунды, которые я бежала по коридору подземного хранилища к камере Маркуса. Я уже знала тогда, что настоящего Маркуса мы спасем, непременно спасем, это было для меня
очевидно. Но мое сердце замирало от ужаса, пока я, проклиная защитные заклятия, запрещающие открытие порталов в хранилище, бежала к заветной двери. В те мгновения путаница исчезла, и я поняла, кого люблю на самом деле. До сих пор не знаю, что бы я делала, как бы жила дальше, если бы опоздала.
Но я успела. Я толкнула дверь, врываясь в камеру и выкрикивая имя Маркуса, как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел. За ним даже не было слышно привычного клацанья замка.
Маркус потом сказал, что из-за этого движения и моего крика его рука в последний момент дрогнула. Он смог отвести ее от виска, но уже не остановил палец — и выстрел все же прозвучал. Опоздай я на секунду, увидела бы, как разлетается от разрывной пули его голова. Всего секунда… Но я успела.
Он был крайне недоволен моим возвращением, но выслушав сбивчивые объяснения, просветлел. Я видела, как в его глазах зажегся огонек надежды, и поняла, что была права: ему всего лишь нужна была альтернатива. Какой-то план. И когда я дала его, он испытал заметное облегчение.






