— Они имеют право судить и приговаривать. Он убил Рантор и должен за это ответить.
Я лишь удивленно покачала головой, недоверчиво глядя на директора.
— Вы же понимаете, что этого мы тоже не можем сделать.
— Почему? — не понял Берт.
— А кого они будут судить? Они сверят его отпечатки пальцев по базе данных и решат, что
он Маркус Фрост, который каким-то образом выжил. Его будут судить, но не как гибрида и химеру. Они будут судить того, из чьего ДНК он создан. Это нечестно. Нечестно по отношению к настоящему Маркусу, к его семье…
— У него не осталось семьи, — вставил Берт. — По крайней мере, близких родственников.
— Все равно. Это нечестно.
— Тогда давайте обнародуем результаты нашего расследования, — предложил Берт. — Скажем, кто он.
Что
он. Пусть судят его честно, имея всю информацию.
Антуан нахмурился, и по выражению его лица я поняла, что Корпус никогда не допустит этого.
— Мы не можем этого сделать, — отрезал он, подтверждая мою догадку. — Мир не готов к таким потрясениям. Да и не уверен я, что мы имеем моральное право выпускать эту информацию за пределы Корпуса. Представьте, к чему это приведет. Достаточно и того, что мы не знаем, куда делись записи Рантор. Это, скорее всего, означает, что заказчики эксперимента его рано или поздно продолжат. А если мы распространим информацию, то таких экспериментов станет больше. Кто откажется от подобных солдат? Расскажем, кто он, и вместо честного суда этот Маркус получит новый виток исследований и экспериментов. И Лину, скорее всего, тогда ждет та же судьба, как и их ребенка.
— Они оба просто исчезнут в системе, — пробормотала я, снова глядя перед собой. — Их закроют в другой лаборатории и будут изучать, пока не восстановят метод Рантор.
— Нелл, что
ты
предлагаешь? — сдержанно спросил Антон. — Отпустить его как Лину? Но он преступник, убийца. И оправдания, как у Лины, у него нет…
— Есть, — возразила я, чувствуя, как с каждой секундой выглядеть спокойной удается все с большим трудом. Внутри все дрожало, из-за чего голос звучал выше, чем обычно, и некрасиво срывался. — Он убил такого же преступника. Мы все были согласны, что опыты Рантор — это преступление против человечности.
— Да, но и она заслуживала за это честного суда, — с нажимом напомнил
Антуан. — А не ликвидации.
— Как и он! Он тоже заслуживает честного суда, но мы уже поняли, что он его не получит. И это замкнутый круг. Но Рантор начала это все, а не он. Он, может быть, и убийца, но он все равно человек и заслуживает того, чтобы с ним обращались как с человеком, а не как с подопытным животным.
— Технически он не совсем человек, — попытался возразить Берт, но я метнула на него такой взгляд, что он смущенно опустил глаза и замолчал.
— А по мне, так он очень похож на человека.






