Но, чем больше мы доверяли друг
другу, тем более опасным и запутанным все становилось. Потому что мой друг начал терять рассудок. Он рассказал мне о своих страхах: он подумывал причинить боль себе или кому-то другому. Убить людей, чтобы они знали, каково это, жить в страхе. Я попытался рассказать об этом командованию, но дело заглохло. Психические расстройства не воспринимают всерьез. В конце концов, его уволили за дезертирство.
Я чувствую, что скоро узнаю ее. Его ужасную правду. Брови Кейра нахмурены, он делает глубокие вдохи через нос, пытаясь оставаться сильным.
И мне больно видеть его таким.
— Его звали Льюис Смит, — говорит Кейр. Несколько ахов слышится в комнате, все поворачивают головы в мою сторону. Эти люди - мои люди, и они знают историю Льюиса Смита как свои пять пальцев.
А я сижу на месте и смотрю на него широко открытыми глазами. Потому что происходящее касается лишь нас. Прямо сейчас, мы единственные здесь, кто имеет значение.
— И я уверен, вы знаете, что с ним случилось, — хрипло продолжает Кейр. — Что он сделал с Джессикой. Я тоже это знал. Я видел ее лицо в новостях, и я... — он замолкает, на глазах видны слезы. — Я знал, что должен был помочь ей. Не знал как, но чувствовал, что должен ей все, что у меня было. Но как может кто-то настолько испорченный и безнадежный как я, помочь такому человеку, как она? Я не знал, но собирался попробовать. И я попытался. По счастливой случайности я нашел ее, хоть и искал с самого момента инцидента. Я нашел ее прямо напротив
этой церкви, в пабе, и я... влюбился.
— Боже мой, — шепчет Анна, сжимая мою руку.
Другие присутствующие тоже шепчут что-то, но я слышу лишь его слова.
Влюбился.
Он прочищает горло.
— Я познакомился с ней, а потом, со временем, наше общение перестало иметь отношение к долгу. Я влюбился и стал заботиться о ней. Но понимал, что живу ложью. Она понятия не имела, кто я на самом деле. Что я несу ответственность за то, что с ней случилось. Но я ничего не мог с этим поделать. Я был слабым и напуганным. Я любил ее и сделал бы все, лишь бы не потерять ее. Даже если это означало скрыть от нее правду. — Он смотрит прямо на меня. — Вот она - правда. Это все. И я думаю, что самым болезненным за всю мою жизнь, учитывая службу в армии, детство и тот ужас, в котором я тогда жил, было потерять ее.
В комнате повисает тишина. Никто не двигается. И не произносит ни слова. Кейр стоит на месте и смотрит на меня, взглядом умоляя о прощении.
И хотя мне все еще больно, ведь он обманывал и так долго закрывался от меня, я прощаю его. Думаю, я
всегда была готова простить его, вот почему мне так больно.
— Джессика, Рыжик, — продолжает он, поднимая подбородок. — Прости, что я обманул тебя. Это было неправильно. И подобному поведению нет оправдания, ведь ты просила меня быть честным с тобой.






