Повернувшись в другую сторону, замечаю склонившегося надо мной Papi и незнакомую женщину. Никогда прежде я не видела столько боли на его лице. Даже в день похорон или смерти Abuela.
Вновь перевожу взгляд на незнакомку. Мне понадобилось много времени, прежде чем, благодаря её именному бейджу, я поняла, что она — медсестра. Затем мои глаза замирают на аппарате, трубкам, что тянутся к моей коже, и колючему покрывалу, которым меня укрыли.
Осознание происходящего — словно жёсткий удар под дых. Эш. Проулок. Его кулак. Моя мама. Боль. И всё это из-за ревности.
— Позову доктора.
Медсестра всего лишь похлопала по плечу, но ощущение, словно она хорошенько меня встряхнула.
Казалось, тело разбилось на кусочки — настолько всё болело и ныло. Развернувшись, женщина вышла из палаты. Прежде чем я успела моргнуть или хотя бы подумать о чём-то, её место занял Papi. Я изо всех сил пыталась сглотнуть. Горло пересохло настолько, что я инстинктивно схватилась за него рукой. В мою вену воткнулась иголка капельницы — но едва ли я это почувствовала. Мне нужна вода.
Сжав ладонь на шее, я попыталась откашляться.
— Вот, — Джаг поднял большую кружку со стола рядом с моей кроватью. — Они сказали, когда ты проснёшься, тебе может понадобиться парочка кубиков льда.
Я потянулась ко льду, который мужчина сжал кончиками своих пальцев. Тело не слушается — погружаясь в панику, я пытаюсь вновь и вновь.
— Успокойся, Лейла, мы рядом. — Джаг поднёс к моим губам кубик. — Ты просто только пришла в себя. С тобой всё будет хорошо.
Освежающий холод мгновенно начинает таять напротив моих губ, немного увлажняя пересохший рот. Жестом я прошу ещё. Джаг, предупредив
меня о том, чтобы я не спешила, меняет кубик у моих губ. Безо всякой на то причины, я потянулась ладонями к своему лицу. Пальцы касаются рубцов и шва, который спускается вдоль моей челюсти.
— Полегче, детка. — Перехватив мою руку, Papi прижимает её к своей груди. — Это всего лишь швы.
— К-р-у…
Каждый звук даётся с трудом. Я замолчала. Моя попытка вновь выговорить его имя оказывается провальной.
В палату вошла группа людей. По их голубым робам и именным бейджам, я понимаю, что это врачи и медсёстры. Сосредоточившись на одном из них, я пытаюсь кивать или отрицательно качать головой на все вопросы. Поток воздуха касается моей кожи, вынуждая осмотреться. Отодвинув мой халат, медсестра прижимает к низу моего живота инструмент.
Резко вздрогнув, я наконец-то обретаю голос. Слабый и неуверенный — он дрожит и прерывается.
— Ч-что вы… Не трогайте меня!
— Лейла, — я услышала на заднем фоне голос отца.
— Не трогайте меня, — вновь пытаюсь я.
Ощущение чужих ладоней не покидает мою кожу. Аккурат там, где я больше всего ненавижу чтобы ко мне, прикасались. Я мысленно возвращаюсь в тот момент.






