На мгновение подумалось, а не всё ли равно? Но ответ пришел тут же, смерть от голода, от раны — просты и легки, для человека мучаемого душевной грустью, сумасшествие же — это одиночная камера, пыточная, на веки вечные.
Я села на кровати и огляделась. В палатке царил сумрак, разрезаемый подрагивающим светом от лампы, у входа. Пациенты спали. Слезая с лежанки, я нашарила ботинки, обула их и вышла на улицу. Темнота, обступившая меня, кажется, поглощала не только предметы, но даже воздух. Я несколько минут стояла и судорожно вдыхала, молясь, чтобы глаза привыкли к мраку, и я смогла различить хоть что-то. Природа сжалилась надо мной, давая моему взору очертания окружающих предметов. Где-то вдалеке, справа, мерцал огонёк, у самой земли.
Я побрела к нему, как мотылёк летящий на свет. Ноги ели слушались и норовили подогнуться при каждом шаге. Но я держалась, не позволяя себе расслабится. Через минут десять я вышла на поляну, посередине которой горел костёр.
Удивительно, как я забыла, в поселении всегда есть костёр. Кто-то сидел прямо на почти вытоптанной траве, протягивая руки или ноги вплотную к огню, кто-то умостился на принесённых стульях и лавках, совсем недалеко от меня был ствол поваленного дерева с одним свободным местом. Я подошла и устроилась на нём. Рядом сидел мужчина и кидал в землю большой охотничий нож. Вот за его движениями я следила как завороженная, а кто он сам не взглянула. А через пару минут и вовсе спросила:
— Оружие есть?
Он поднялся и только тогда я сообразила, что это Ли:
— Пошли, — обронил мулат и двинулся к лесу. Я поплелась за ним, постоянно спотыкаясь и натыкаясь на деревья, после очередного столкновения он, пожалев меня, сжал пальцами моё предплечье. Его ладонь была большая и сухая, от мозолей, но её тепло успокаивало. Шли мы не мало, костра уже давно не было видно, но я не чувствовала себя потерянной, как обычно, в темноте, будто я, вверив себя моему проводнику обрела уверенность в себе.
Когда мы остановились, он достал пистолет, большой и не привычный мне, хотя я его плохо видела, но ствол сыто поблескивающий в свете звёзд выделялся достаточно чётко. Ли развернул меня за плечи и махнул в ночь:
— Туда стреляй.
Я подняла оружие и наметила себе цель в пустоте тьмы.
— Две минуты правее, — проронил мой неразговорчивый спутник, я послушно сдвинула кисти, сжимавшие рукоятку, — валяй.
Нащупала спусковой крючок и плавно
нажала его, гром выстрела оглушил, стирая все звуки вокруг. Следующий был смелее, а потом меня было не остановить. Я выпустила целую обойму и поняла, что патроны кончились только когда пистолет, раз пять, сухо щелкнул, отказываясь подчиняться моим действиям. Мужчина молча забрал у меня оружие, перезарядил и вернул. Оно приятной тяжестью легло в ладонь, призывая обхватывать его крепче.






