Понятия не имею, с чего начать или что буду писать.
Лучшая подруга главной героини в «Жестоком сердце» — это прототип меня, и теперь мне поручено написать для нее историю любви в стиле «и жили они долго и счастливо».
Ирония судьбы, ничего не скажешь.
Я смотрю на пустой экран только Богу известно как долго, когда гудит мой телефон. Пришло сообщение.
Ретт:
Хочешь отпраздновать?
Я:
Нет времени праздновать. Пишу вторую книгу!
Ретт:
Локк ушел на весь день. Присоединяйся.
Я:
Я работаю...
Ретт:
Почему ты споришь со мной? Ты же знаешь, я всегда выигрываю.
Я:
Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен?
Ретт:
Можешь
избавить меня от своих заумных смс и просто прийти, черт возьми, и кончить на моем лице? Ты же знаешь, что тебе нужен праздничный оргазм.
Я:
Как поэтично.
Ретт:
Кончай. Сейчас же.
Я:
Так вот чем ты занимаешься.
Ретт:
Довольно этой мимимишной херни. Выключай комп и приходи. Три часа квартира в нашем распоряжении. Я уверен, что смогу подарить тебе минимум пять праздничных оргазмов за это время.
Я:
Пять? Не слишком ли самоуверенно?
Он не отвечает. Может, я его расстроила. Я не специально играю в недотрогу, мне действительно нужно начать этот роман. И теперь его молчание отвлекает меня. Вероятно, он испытывает на мне какую-то реверсивную психологию, где преследователь становится преследуемым, и это работает.
Мне нравится, когда он так сильно хочет меня, что начинает упрашивать и пытается подкупить оргазмами.
И я знаю, что через час я буду сидеть с мокрыми трусиками и пульсирующим клитором, отчаянно жаждущая ласк его невероятно талантливого языка.
Я звоню ему, и он тут же отвечает.
— Ты выиграл, — говорю я.
— Как всегда, — отвечает он. —
Увидимся через час.
Глава 28
Ретт
— Откуда ты? — Айла садится в постели, опираясь на локти, и изучающе смотрит меня.
Не могу перестать прикасаться к ней, как и не могу себе представить, что мне когда-нибудь надоест видеть ее обнаженной в моей постели.
— Я вырос в Толедо, штат Огайо, — говорю я. — А ты?
— Повсюду, — отвечает она. — Мама поселилась в южной Калифорнии, когда я училась в старшей школе. У тебя большая семья?
— Только младший брат, — говорю я. — Мама с папой все еще женаты. Папа — продавец подержанных автомобилей на пенсии. Мама — домохозяйка. Я вырос на скромном ранчо с гаражом, вмещающим одну машину, и огромным деревом на заднем дворе.
— Идеальное детство?
— Вряд ли. — Я кладу ладонь на изгиб ее бедра, на то самое место, за которое крепко держался несколько минут назад, когда она прыгала на моем члене. — Мои родители были странными.
— Это как?
— Постоянно нас контролировали, никогда не разрешали приводить домой друзей, не позволяли оставаться где-то без них... — говорю я. — Хочешь, чтобы я продолжил?
Айла морщит носик.






