ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. Буйный Дана Стар Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. БУЙНЫЙ АННОТАЦИЯ Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. ПРОЛОГ Она стояла в шаге от меня с тесаком в руке и дрожала, как напуганный до полусмерти беспомощный зайчонок. Рваный халат уродливыми хлопьями свисал с истощенного тельца малышки, а на носу выступила свежая кровь. Кажется, её даже не смущало, что на ней, кроме рванины, больше ничего нет. Лишь голенькая грудь с искушенно торчавшими сосками и нежная киска, покрытая ордой мурашек. Ох*еть! В штанах мгновенно стало тесно. А поскольку воровать чужое белье было как-то стремновато, то член было не обуздать. Вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хера ты здоровый! — хиляк выдохнул и принялся энергично махать рукой, словно ошпарился. — Откуда такие формы, бро?

— Гены. Батя работал на карьере, скалы рубил, — опять ерунды наплёл и даже не улыбнулся.

— Слухай, Андрюх, если хошь, могу работенку подогнать. Парень ты рослый, крепкий. Есть дельце. Деньжата хорошие. Так что?

— Нет, — ответил, не думая.

— Ну чё так сразу нет? — хохотнул

хилый. — Передумаешь, Алька знает, где меня найти, — и на девчонку покосился отнюдь не дружелюбно, отчего малышка крепче схватилась за мою ладонь, сгорбилась и, прижав подбородок к груди, задрожала.

Твою ж мать.

Вот, значит, как. Боится их. Так, что до обморока доля секунды.

Вскоре я понял, почему она вся сжалась, как ёж, и покрылась роем мурашек. Когда Тарантул вдруг перестал лыбиться, как дебил, скорчил рожу «лицо-бетон» и открыл свой смердячий хлебальник:

— В общем, тут такое дело... — голос наполнился угрозой. Он пытался нас напугать. — Ребята одни пропали. Брат мой. Кличка — Кисель. Звать Костяном. Чуть больше недели назад. Не можем найти их... и всё. Опрашиваем народ. Может, вы чего знаете?

— Говорят, парней в последний раз видели вблизи Алькиного дома, — фыркнул один из свиты недопаука.

— Не, я лично никого не видел. Некогда было. По хозяйству сестре помогал. Работы выше крыше.

Честно, я умел врать в лицо. Годы практик в сфере криминала не прошли даром. И я думаю, полоумы мне искренне поверили.

Тарантул выждал паузу. В округе воцарилась полная тишина. Смотрел на меня очень внимательно, с презрением и недоверием, насквозь жёг своими чёрными крысиными залупками. Но я держался стойко, чтобы не сорваться и не распизд*чит это уродское рыло. Кулаки, сцуко, чешутся! Дайте мне мою дозуууу! Без ринга, как без кислорода.

Альку собой закрывал. Готов был в любую секунду забить на самоконтроль и каждому присутствующему здесь говну с ноги проломить черепушку.

Чернявый понял, что я не из робких ботанов, что писаются в штанишки от одного лишь их шага в твою сторону.

Им со мной — всё равно что тягаться голыми руками с несущимся на всех парах бронированным танком.

— Ну ок тогда. Бувай здоров, — руки в карманы, кивок парням, и шайка местных мудозвонов пружинистой походкой направилась в сторону калитки. — Коль понадобимся или вспомнишь чего про моего брата... моя хата та, что с красной крышей, в двадцати минутах пешком отсюда. И да, Алечка, — добавил шершавым тоном, не оборачиваясь. — Через неделю за деньгами приду. Надеюсь, ты помнишь, что за тобой должок. За прошлый месяц. И за этот пора бы рассчитаться. А коль братишка приехал… То с ещё одного рыла столько же причитается. Если он, естественно, не согласится на работу.

Утырки, что запружинили следом за главным, весело хрюкнули.