ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. Буйный Дана Стар Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. БУЙНЫЙ АННОТАЦИЯ Четыре года за решеткой. Боль. Ненависть. Страдания. И долгожданный побег! Сбежав из тюрьмы, я укрылся в богом забытой глуши — в деревне, в расшатанной, убитой жизнью лачужке, что принадлежала одинокой деревенской девушке. Её били. Над ней издевались. Но теперь всё будет иначе. Бык вырывается из загона... Берегитесь. ПРОЛОГ Она стояла в шаге от меня с тесаком в руке и дрожала, как напуганный до полусмерти беспомощный зайчонок. Рваный халат уродливыми хлопьями свисал с истощенного тельца малышки, а на носу выступила свежая кровь. Кажется, её даже не смущало, что на ней, кроме рванины, больше ничего нет. Лишь голенькая грудь с искушенно торчавшими сосками и нежная киска, покрытая ордой мурашек. Ох*еть! В штанах мгновенно стало тесно. А поскольку воровать чужое белье было как-то стремновато, то член было не обуздать. Вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Явно начал подозревать неладное. Всех их, тварюк, к сожалению, не перебьёшь. Исходя из последнего разговора с Алей, я понял, что у них тут промышляет местная банда, что держит в страхе всё село. Сколько их? Хрен знает. Прихлопнешь одного гада, вылезет другой мстить за товарища.

Тут два варианта. Первый: хватать Алю в охапку и валить. Второй: если она не захочет (скорей всего, так и будет из-за деда), то валить самому.

Душа разрывалась на части. Горела живьём! И страдала.

Не могу я её бросить. Но выбор сделать придется.

Либо она. Либо я.

***

Вернулся в дом. Прислушался… Тишина.

На цыпочках прокрался в комнату Алевтины, заглянул внутрь. Честно, я очень переживал, что оставил малую одну на полдня. Но это было необходимо. Ей. Чтобы успокоилась. Чтобы я не надоедал ей своими расспросами. Подождём ещё несколько дней, пусть как следует ко мне привыкнет и поймет наконец, что мне смело можно довериться.

Моя маленькая златовласка спала. И… Ептить налево! Спала в обнимку с барбосом. С Пирожком, млин. В одной кровати. Внезапно я почувствовал, как в венах зашипела желчь. Внутренний бык взревел, топнул копытом, махнул рогами, ожидая команды «фас».

Что за?

Зависть и ревность. Вот что. К наглому клочку шерсти, который в настоящий момент, нахмурившись, зыркал на меня исподлобья, прям как реальный человек, следил за каждым моим шагом, охраняя свою любимую хозяйку, как кусок лакомой добычи.

Алька тоже хороша. Сладенько спала и слюни на подушку пускала, обнимая блохастую тварь обеими руками, словно любимую плюшевую игрушку. Чёрт. Я тоже так хочу. Почему ему можно,

а мне нельзя? Я ведь тоже могу быть белым и пушистым. Если меня ну о-о-очень сильно попросят.

Не так давно я спросил её кое-что по поводу псины:

— Откуда взялась эта тва… кхе! Щеночек?

— Я нашла Пирожка на железнодорожных путях. Думаю, от него просто решили избавиться. А может, крепыш потерялся. Пес-то породистый. Он крутился на станции, будто искал кого-то, принюхивался, всматривался в лица прохожих, как вдруг сорвался с места и выбежал на рельсы... Я тогда очень сильно испугалась. Позвала его и спасла от страшной гибели. Его чуть было не сбил несущийся на всех парах состав. Когда мы познакомились с малышом, я ела пирожок. И его тоже угостила. Он был очень голодным. А у меня из еды с собой были только пирожки. Вот и имя придумалось.

— С мясом-то пирожки?

— Да нет же, — девчонка звонко рассмеялась, и от этого смеха, живого, звонкого, голосистого, как звон колокольчиков, мурашки по всему телу посыпались. — С картошкой. С мясом… это для нас роскошь.

Чертыхнувшись себе под нос, сунув руки в карманы, я молча удалился восвояси. Кстати, малышка, когда спит, ну вылитый ангелочек. Как же сильно захотелось её поцеловать. Обнять.