— Надолго в Бостон? — спросил он Мариссу, которая все еще оставалась на своем месте, когда все вышли.
— Через пару дней улетим, — разочаровала она его. — Я была вынуждена оставить Дженни и мне не спокойно.
— Дженни? — приподнял брови Лоренс.
— Это
дочь Майкла и Джин, — пояснила Марисса.
— О, — только и смог вымолвить он в ответ. — Но если это ребенок Джин, то почему же… Неужели…
— Нет-нет, что ты, — разуверила она, догадываясь о мыслях собеседника. — Просто там все очень сложно. Что с тобой? Тебе плохо?
— Нет, все нормально, — проговорил Реймонд, наливая в бокал воды. Он почти полностью осушил его, чтобы только немного потянуть время. Признаваться в том, что от деяний Тайлера тошнило до сих пор очень не хотелось.
— Ты врешь, — сказала она таким тоном, словно обвиняла его во всех смертных грехах сразу.
— Это не важно, — Реймонд не хотел говорить с ней на эту тему, не теперь.
— Нет! Это важно, черт побери! — она встала, потратила какое-то время, чтобы обуться и обошла стол. Подойдя к нему, Марисса оперлась руками на столешницу, пристально глядя ему в глаза. — Это важно, Рей.
— Давай, поужинаем где-нибудь вечером? — предложил он устало. — Я не в состоянии сейчас
обсуждать все это дерьмо. Ты сказала «улетим»…
— Да, я здесь с Заком.
— С Заком? — снова удивился он.
— Да, — губы девушки дрогнули в улыбке. — Что в этом такого? Зак — мой друг. Впрочем, он приехал не сколько со мной, сколько — к Элейн.
Реймонд готов был уже высказаться по этому поводу, когда вспомнил, что Лоренсу Максвеллу должно быть все равно, где и с кем проводит время бывшая любовница Реймонда Кларка.
— Они помирились? — сдержанно поинтересовался он, убирая в стол документы.
— Можно сказать и так, — кивнула Марисса. — По крайней мере, им удалось поговорить. Думаю, все наладится. Зак искренне раскаивается в том, что сделал.
— Сделаю вид, что верю, — буркнул в ответ.
— Что с тобой? — повторила заданный ранее вопрос Марисса. — Скажи мне, что тебя тревожит?
Усевшись в кресло, Лоренс сжал пальцами переносицу, а затем снова поднялся на ноги. Пройдясь по кабинету, остановился возле окна и долго смотрел перед собой. Все это время Марисса терпеливо ждала, пока он соберется с мыслями, чтобы поведать ей о причинах своего дурного расположения духа.
— Пейдж, — повернулся он к бывшей
жене. — Ее дочь умерла. Я ничего не смог сделать. Все бесполезно.
— Боже, — Марисса прикрыла рот ладонью. — Боже! Рей… — и бросилась к нему, чтобы обнять. — Мне так жаль.
Зарываясь носом в ее мягкие локоны, Максвелл подумал о том, что именно этого ощущения ему не хватало так долго. Теплые руки Мариссы принесли долгожданное облегчение и подобие умиротворения. Никто не давал ему этого чувства, кроме нее. Нежность переполнила душу Лоренса, стоило прижать ее крепче.






