Дженни притихла, хотя продолжала изредка ворковать и хихикать. То, что ребенок не спал так поздно, не могло не беспокоить Майкла. Напившись в ванной воды прямо из-под крана, он снова вернулся к своему неизменному месту обзора. Вот только на этот раз детская слегка изменилась. В комнате было по-прежнему сумрачно и довольно тихо. Вязкая темнота, распарываемая зеленоватым светом ночника, тянулась из углов к кому-то, кто склонился над манежем. Бесшумно вернувшись в комнату, Майкл взял с прикроватной тумбочки пистолет, а затем направился обратно. Аккуратно пройдя к кроватке, киллер уже готов был приставить дуло к затылку ночного гостя, когда заметил изящный палец, что поглаживал нежную щечку Дженни. Малышка улыбалась во весь беззубый рот, теребя при этом тугой темный локон отливающий зеленью в свете ночника.
Судорожно выдохнув, Майкл закрыл глаза. Переведя дыхание, поставил пистолет на предохранитель и убрал за пояс черных классических брюк.
— Чуть не пристрелил тебя, — проговорил он в полголоса.
— Ну, не пристрелил же, — спокойно ответила Джин, касаясь кончика носика дочери. Казалось, она даже не была удивлена. На самом деле, Майкл знал, что причина не в этом. Вниманием Джин сейчас всецело владела Дженни.
— Вот
в чем дело, — сам себе сказал киллер.
Теперь он понимал, что произошло с Дженни. Она успокоилась так внезапно потому, что почувствовала присутствие матери. Любой ребенок, особенно такой маленький, нуждается в материнской любви, как бы хорошо к нему не относились остальные. Мать не заменит даже самая ласковая и нежная женщина, даже такая как Марисса.
***
Приехав в ресторан чуть раньше назначенного времени, Марисса обнаружила, что является единственным посетителем. На вопрос, где все, официант лишь загадочно улыбнулся и пригласил войти.
Просторный зал, убранный в красно-белых тонах, казался райским уголком. Здесь было так тихо и спокойно, что Марисса невольно улыбнулась. Ступая по светло-бордовой ковровой дорожке, она прошла к столику. В высокой вазе стояли ослепительно-белые хризантемы. Наклонившись, она вдохнула терпкий горьковатый аромат и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Уже очень давно ей не приходилось чувствовать ничего подобного. Не смотря на то, что последний год прошел в сравнительно спокойной обстановке, что-то постоянно мешало или
тревожило. Сегодня же на душе Мариссы было так светло и радостно, что хотелось танцевать.
— Я не знаю, какие цветы тебе нравятся, — послышался голос за спиной, — поэтому выбрал их.
— Да? — приподняла одну бровь девушка, поворачиваясь к обладателю приятного баритона. — Почему не розы?
— Банально, — пожал плечами Лоренс Максвелл.
Он стоял у входа, засунув руки в карманы темных брюк.






