А главное — утихнет эта ноющая боль! Так, может, и не стоит ждать так долго? Раскинуть руки и сделать один шаг. Оттолкнуться и прыгнуть как можно выше и как можно дальше?
— Стой! — меня откинуло от края. — С дуба рухнула? Идиотка!
Растрепанный Ларс не стеснялся в выражениях. Даже замахнулся пару раз, но ударить не посмел.
А я смотрела на него, лежа на жестком бетоне и чуть не плакала от досады. Не успела! Всего один шаг — и не успела!
— Ты хот понимаешь, что чуть не натворил?
Ларс присел на корточки и наклонился. Его лицо оказалось близко-близко и щеки блестели, словно мокрые.
— Ты… плакал? Почему?
— Ну точно идиотка! — меня рывком подняли на ноги и оттолкнули подальше от края. — Сама не догадываешься?
Я
огляделась.
Город все так же мерцал вдалеке мириадами разноцветных огней. Луна по- прежнему висела над головой, а темнота затаилась в углах и между осколками бетона.
Но очарование уже пропало. Это были просто ночь, луна и Город.
На смену восторгу пришла усталость.
— Прости, — наверное, надо было сказать что-то еще, но сил не осталось. — Давай возвращаться.
Движение все так же приносило удовольствие. Но эйфория, которая привела меня на высотку, не вернулась. Оно и к лучшему — безопаснее.
В Логове Ларс толкнул меня на диван и упал сверху. Под спиной жалобно застонали старые пружины.
9
Ларс приподнялся на руках, так, чтобы оказаться лицом к лицу. Резкие тени искажали реальность и глаза казались бездонными:
— Дура, — меня обдало мятным дыханием. — Какая же ты, Ларка, дура! Разве можно вот так просто отказаться от жизни?
Я не боялась того, что должно было случиться. Лежала на диване, парень — сверху. Между нами только одежда, не мешающая чувствовать.
Будь что будет!
От моего прикосновения Ларс дернулся, как от удара. И тут же скатился на пол.
— Извини! — настала его очередь просить прощения. — Я просто очень сильно испугался.
На языке вертелась колкость, но я сдержалась. Он меня хотел, что чувствовалось даже через джинсы. И почему-то это казалось правильным.
— Ларс, — протянула руку, погладила по голове, взъерошила и без того лохматые волосы.
— Не надо, — он отстранился и потянулся к рюкзаку.
Стало страшно, что он сейчас уйдет, оставит одну в темноте, наедине с луной и городскими огнями и чуть не заскулила
от ужаса.
Но Ларс просто достал термос, в который еще вечером налил кипяток.
— Наверное, кофе нам обоим не помешает.
Порошок сублимата растворился мгновенно. Сахара не было, да еще Ларс не отмыл термос после бульона. Так что мы пили пахнущую курицей кисловатую бурду и смотрели в окно.
— Зачем ты это сделала? — прервал Ларс тягостную тишину.
— Не знаю, — сказала честно. — Сама не понимаю, что на меня нашло.
— Наверное, это шок.
Мы снова надолго замолчали.
Да, так и есть. Шок.






