Я грелась, прижавшись к Ларсу, слушая его дыхание, успокаивалась и думала, что последняя дура, если решилась на такое. Наверное, лучше какое-то время никуда не выходить, чтобы снова не поддаться тоске.
— Почему ты остановился?
Он отпил кофе и повернул голову. Лена на миг отразилась в темных глазах и исчезла.
— Потому что это неправильно. Совсем неправильно. Здесь все не так: не пойми где, на старом диване… Ну и не хочу, чтобы ты потом говорила, что я воспользовался ситуацией.
— Знаешь ведь, что не скажу.
— Знаю, — улыбнулся он. — И все-таки… давай подождем.
— Квартиры, хорошей кровати и свежих простыней?
— Хотя бы твоего совершеннолетия! — легкий щелчок пальцем по носу заставил поморщиться. — Я так понимаю, что спать мы сегодня больше не будем? Тогда, может, попозируешь?
— Если только покажешь, что получилось!
Темнота скрыла грязь на одежде и опухшее лицо. Ларс поставил меня к окну и луна с городом превратились в фон.
— Вытянись, как будто пытаешься взлететь!
— Раскинь руки.
Шире! Ты хочешь обнять весь мир!
И я послушно тянулась, обнимала, садилась на пол или приподнималась на цыпочки. А потом, когда Ларс разрешил передохнуть, вцепилась в его планшет.
И снова себя не узнала.
Эта девушка на рисунках была кто угодно, но только не я! Тонкая, стремительная, прекрасная…
— Нравится?
— У тебя настоящий талант! Ты будешь знаменитым художником, вот увидишь!
— Твои слова да Богу в уши… — Ларс вздохнул и принялся исправлять рисунок. Там тень лежала не так, как хотелось бы художнику, а здесь линия показалась нечеткой.
— О чем думаешь? — сейчас он казался очень далеким, этот гений.
— Да так… О разном.
— Например?
Я видела, что ему не хочется говорить. Но любопытство оказалось сильнее такта.
— Ну Ла-а-а-арс!
— Ты несовершеннолетняя! — отрезал сердито.
Так вот в чем дело!
Я отскочила к окну, встала так, чтобы луна освещала целиком, как учил Ларс. И одним движением сбросила сначала толстовку, потом футболку.
— Прекрати! — Ларс оказался рядом, схватил за руки, не давая продолжить. — Что ты творишь?
— Сегодня такая безумная ночь… — я понимала, что он прав, но остановиться не могла. — Так дай же побезумствовать!
— Только белье
не снимай, — попросил Ларс осипшим голосом. И отступил.
Пришлось подчиниться. Джинсы, кроссовки. Но не трусики, хотя меня смущала скромная ткань — я не любила кружева и носила простой трикотаж без швов. Он не стеснял движений, и сейчас казался таким убогим!
— Замри!
Так и застыла вполоборота к окну, подняв руки, чтобы поправить волосы. Их пора было помыть, но темнота скрыла несовершенства.
Ларс рисовал.
Планшет мягко подсвечивал его лицо, а я была готова вечно любоваться этой линией скул, тонким прямым носом, твердым подбородком, всегда гладко выбритым.
Он был безумно красив, мой Ларс.






