Это было больше, чем благодарность за вымученную речь, в которой едва было больше смысла, чем в предсказаниях из печенья. Казалось, его благодарность была более глубокой, чем это. И мне самому было приятно значить для кого-то достаточно много, чтобы этот человек искренне благодарил меня за это.
— Ты лучший человек, чем хочешь казаться. Твоя душа чистая и добрая, запятнана неопределенностью юности. Ты всего-то потерян, Фред, но ищешь то, что у тебя уже есть, — я даже не понял, как мы перешли к обсуждению меня, когда на больничной койке лежал Джонни. И я хотел бы понять, что он имел в виду, но не мог, потому что, очевидно, был слишком глуп для этого. Я не умел понимать недомолвки, разгадывать загадки или читать между строк. И моя озадаченность рассмешила мужчину ещё больше.
Я намеревался спросить его, что же он имел в виду, но в палату
вихрем ворвался Райан, одно присутствие которого перекосило лицо Джонни. Он больше не выражал святую измученность, став злым настолько, что я даже удивился тому, что он умел испытывать подобное.
Райан не произнес и слова, растерянно стоял, переминаясь неуверенно с ноги на ногу, будто всё, что ему нужно было, это убедиться, что развернувшееся перед его глазами было действительностью. Он был причиной. Казалось, как и Лив, мужчина убеждал себя в обратном, но куда было скрыться от правды? Он начал разрушать Джонни едва ли не с самого первого появления, будто бы это было лишь дурацким соревнованием за одну жизнь, которую стремились прожить оба. Райан выбивал Джонни из колеи, забирая то, что ему не могло принадлежать, пока последний не сдался.
Я вскочил с места ещё до того, как один из них успел произнести хоть слово. Между ними будто точилось молчаливое противостояние, которое я намеревался прекратить. Я стал толкать Райана к двери, когда тот даже не сопротивлялся, хотя был в разы сильнее меня.
— Прости, — неожиданно выкрикнул мужчина, когда путающиеся между собой ноги покинули границы комнаты. Джонни не произнес и слова в ответ. Когда я обернулся, то заметил, как тот молчаливо отвернулся к окну.
— Что ты, чёрт возьми,
делаешь? — взъелся я, продолжая толкать Райана руками в грудь и дальше, когда в палату Джонни снова проскользнула медсестра, которую по-прежнему не волновало, кем были все этим люди вокруг. — Убирайся отсюда! — я толкнул его снова, но Райан больше не двигался с места. Он смотрел будто сквозь меня. Это было странно.
— Господи! Какого чёрта, Райан? — Лив чуть было не уронила из рук бумажный стаканчик с кофе, за которым снова ненадолго отвлеклась. Я уступил ей место, когда она стала бранить мужчину в попытке достучаться до его здравого рассудка, но его разум, кажется, был занят другим.
Затем он схватил женщину за запястье. Одним резким движением заставил её умолкнуть.






