Не меня!
— А что ж ты тогда под стол лезешь?
— Хочу и лезу. Твоё какое дело?
Павел схватился за неё покрепче, выдернул силой из под стола и закричал уже было собиравшейся уходить девушке:
— Она здесь! Вот она!
Девчонка завертелась ужом в его руках, закрутилась волчком, норовила вот-вот выскочить.
Врачиха вовремя подоспела и схватила больную пациентку стальной хваткой. Держала за рукав и отчитывала.
— Что ж ты делаешь а, зараза такая? Куда ушла без спросу? Ну я тебе всыплю!
Обернулась на мгновение к музыканту и затараторила:
— Ох, спасибо вам, молодой человек, спасибо. Сбежала от нас, представляете. Сейчас обратно поведу. Ох и нагоняй мне будет, но… если бы вы не помогли мне с ней, то ещё бы больше дали. Ребёнок того и гляди с ног свалится.
— А я говорила, что я умираю! — Завопила девчонка. Медсестра пшикнула на неё и перекрестилась.
— Рад помочь, — музыкант доброжелательно улыбнулся девушке, подтягивая уголки губ. — Не возражаете, если я с вами пойду? Я, можно сказать, друг её.
— А работа?
— Рабочие часы позволяют. Можно я с ней буду?
— Нет! — Пищала фольцетом девчонка. — Нельзя! Предателям нельзя!
— Можно, можно. Пойдёмте скорее только, молодой человек.
Сотни пудов пушистого снега обрушились с вершины и
скатились к её подножию. Человек внутри этой ледяной тюрьмы не мог двигаться, не мог думать, не мог дышать. Его конечности сковал снег, а разум сковал страх. Он не мог определить где вверх, а где низ. Он не мог понять в какую сторону копать путь на свободу.
Адреналин, а может давление, всё ещё било его по вискам. В глазах стреляло: то темнело, то светлело.
Мужчина ничего не слышал кроме стука своего сердца. Тук-тук. Тук-тук.
Вдруг он услышал своё дыхание. Тяжёлое, но напористое, будто грудь придавила наковальня. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Холодные, а от того едкие, мелкие крохи снега щипали нос изнутри.
Наконец-то к нему начало возвращаться чувство боли и чувство ощущения пространства.
Очнувшись, оглушительно пробудившись от нечто похожего на сон, он явно определил, что не находится вниз головой. Его придавливало куда-то в бок, но никак не к голове или к ногам.
Участник экспедиции задёргал руками и ногами, попытался отбить себе побольше воздуха.
Но что-то сверху по прежнему давило на него: то ли один большой кусок твёрдого снега, то ли целая груда таких кусков.
С одной из рук слетела перчатка. Это он заметил только сейчас. В этот же момент решил прислушаться к своему телу и обнаружил, что немало снега засыпалась внутрь под одежду. Благо слоёв было много и к самой коже ничего не пристало.
Страх и полученный от страха туман в голове развеивался, сходил на нет, убывал.






